"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

«Эвелинн, не беги вперед онтиката! – строго сказала я себе, как в детстве говорила мне мама. – Что бы ни произошло между мной и Демьеном, пока это всего лишь ночь страсти…». Да, – и я больше не стану себя обманывать, – мне бы хотелось, чтобы она стала началом прекрасной истории любви. Но – стоп, Эвелинн!

Вернувшись в свои покои, я увидела на столе запечатанный конверт. В нем оказалась записка без подписи, написанная твердым почерком: «Меня вызывают в Валентайн. Встретимся».

Вернув записку в конверт, подошла к окну и загляделась на белые просторы Рослинсберга, такие же идеальные, как и буквы старшего дознавателя. Похоже, Его Сиятельство принял решение об официальном объявлении Теобальда наследником и готов просить благоволения Их Императорских Величеств. Поэтому Дарча и вызвали в столицу!

Задумчиво провела пальцем по губам и улыбнулась. Я не теряла голову и не задыхалась от желания видеть Демьена, если его не было рядом, как когда-то это происходило с Виллемом. Не считала минуты до нашей встречи и не ломала руки в мучительном ожидании. Не тосковала отчаянно по его улыбке и прикосновениям. Но я твердо знала – если старший дознаватель написал «встретимся», значит, он появится именно тогда, когда будет мне нужен. Как и я ему.

Остаток дня я провела в блаженном ничегонеделании: спала или бездумно смотрела в окно, пытаясь вобрать в себя красоту севера и понимая, что распрощаюсь с ней в самом скором времени.

Когда стемнело, я устроилась в кресле у камина с чашкой горячего молока, пирожными, принесенными Амелией, и книгой. Но не успела ее раскрыть, как в окно кто-то постучал.

Положив книгу на столик, подошла к окну и, увидев с той стороны стекла ворона, торопливо распахнула створку. Птица слетела к огню, удобно устроилась на медвежьей шкуре, встопорщила перья и заворчала от удовольствия.

– Здравствуй, Гарольд, – поздоровалась я, закрывая окно. – Не желаешь ли чего-нибудь? Я могу попросить принести хлеб и мясо.

– Спасибо, леди, но я сыт – здешние угодья богаты дичью даже в самые лютые морозы. А вот поговорить не с кем!

– Тебе этого хочется? – поинтересовалась я, возвращаясь на место.

– Иногда, – скрипнул он. – Теперь, когда все закончилось, вы уедете, не так ли?

Я кивнула. Возможно, я привезу из этой поездки не только новую горничную, но и экзотического пернатого спутника?

– Можешь оправиться со мной, если захочешь, – предложила я.

Ворон не ответил – смотрел в огонь. В крупных бусинах глаз всполохи пламени прыгали, словно блестящие детские мячи.

Я погрузилась в чтение и уже допила молоко, когда птица неожиданно произнесла:

– Благодарю за предложение, леди, но я останусь здесь. Как-то вы спросили меня, не оборотень ли я? И я обещал рассказать вам свою историю…

Волнуясь, я отложила книгу.

– Моя жизнь с самого начала не задалась, – заговорил Гарольд, будто заскрипело по бумаге затупившееся писчее перо, – родителей не знал, рос в приюте, из которого сбежал в раннем возрасте. Домом мне была улица, хлебом – объедки, одеждой – обноски. С такими же дружками я скитался по городам и весям, промышляя кражами и разбоем, покуда не угодил в тюрьму за убийство торговца, не пожелавшего расстаться с выручкой. Вместе со мной схватили и подельника моего. И вот, сидим мы в камере и ждем, когда нас вздернут, а он возьми и скажи: «Вот так умрем, и никто имени нашего не вспомнит!» Верите, леди, такая меня обида вдруг взяла! И действительно, что мы в жизни сделали, чтобы о нас помнили? Ничего. Люди, с которыми встречались, предпочитали побыстрее забыть об этих встречах, как будто мы призраки какие. А мы ж живые! «Надо нам, братец, совершить что-нибудь грандиозное!» – сказал тогда я. «Да когда же, коли нас на рассвете повесят?» «Да хоть сейчас!» Повалился я на пол и давай кричать, умираю, мол. Подельник сначала опешил, а потом тоже завопил, и когда охранник прибежал, начал его торопить: «Скорее ты с ключами своими, человек погибает, как вы его завтра повесите, если он сейчас умрет?»

Он замолчал, вспоминая ту сцену.

– И что было дальше? – захваченная рассказом, спросила я.

– Ну… когда охранник прибежал, мы его, того… – смущенно кашлянул Гарольд. – И деру! Сами удивились, как все легко прошло. В ту пору в городке, в котором нас поймали, название его я за давностью лет забыл, гостила королевская дочка…

– Королевская дочка – это принцесса? – изумилась я. – А как ее звали, помнишь?

– Такую забудешь, пожалуй, – проворчала птица и посмотрела на меня одним глазом. – Альвина ее звали. Альвина Кармодонская.

Я ахнула.

– Вам имя, значит, знакомо, – довольно кивнул ворон и продолжил: – И так мы с подельником загорелись сделать что-нибудь великое, что решили принцесску похитить ради выкупа. Все знали, что папашка дочку обожал, хотя характер у нее был крайне скверный. Разработали план, подготовились и…

– Похитили, – кивнула я, поскольку знала эту историю наизусть, как знал ее любой норрофиндец.

Ведь именно тогда похищенная разбойниками принцесса Альвина, которую позже назовут Альвиной-первопрестольницей, узрела величие забытой древней страны, в незапамятные времена принадлежащей исчезнувшему народу норров, и решила его восстановить. Эти события легли в либретто любимой бабушкиной оперы «Сбежавшая принцесса».

– Именно. К сожалению, пришлось нам похитить и одного недотепу, который оказался принцем дружественной державы… – птица задумалась.

– И что же было дальше? – спустя пару минут, не выдержала я.

Гарольд посмотрел на меня с укоризной.

– Дальше нас поймали и приговорили к двадцати повешениям, – неохотно признался он. – Подельника моего увезли в другую тюрьму, посчитав, что держать вместе таких опасных преступников, как мы, недальновидно. Что с ним случилось, не знаю. А ко мне накануне казни пришел… один старикан. Между нами, был он чужеземным волшебником, и его замудреное имя я даже на птичьем не смогу произнести. Однажды мы с ним уже встречались, и тогда я его…

– Того? – подсказала я, когда он снова замолчал.

– Огрррабил! – возмутился ворон. – И вот он мне и говорит: «Дерьмовый ты человек, Гари, но я тебе жизнью обязан. Ведь тогда ты мог меня прирезать во сне, однако не стал, только вещи мои украл. Я в долгу быть не люблю, поэтому предлагаю вернуть тебе должок». «Да мне деньги уже как бы и не к чему, – говорю, – даже оставить их в наследство некому!» «Э-э, не о деньгах речь. Я сохраню тебе жизнь в обмен на то, что ты сохранил мою. Возможно, тебе придется непросто, но живым быть лучше,