"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

Очень не хотелось начинать диалог с угроз, но если парнишка не внемлет голосу разума, придется его припугнуть. Думал он долго, учитывая ситуацию.

— Ты и правда из Лоуденхартов?

— Мой дед был братом деда лорда Грейвса. Они не ладили…

— Короче, ты решил прибрать к рукам бесхозное? — нагло посмотрел на меня пацан.

— Ты против? — усмехнулся я.

Мне понравилась его непосредственность. Возможно, это в принципе присуще людям гор, но такая открытость импонирует.

— Да срать мне на всех низинных, какое мне дело до тех, кто копается в грязи.

— А маолинцы тогда чем тебе не угодили?

— Эти узкоглазые твари лезут в горы и убивают моих родичей!

— Я видел поселение, которое вы оставили, ни одного целого дома не осталось, а мой род вырезали практически полностью! — подогревал я энтузиазм юнца. — Я хочу выгнать отсюда этих тварей.

— Мы отомстим! — в глазах его бушевал пожар. — Я уже троих убил! Остальные не хотят...

— Вас мало, а у меня почти три сотни войнов под началом, но по одиночке нам с ними не совладать... Но вместе мы сможем. Для этого я сюда и пришел. Хотел закончить союз... Или ты против?

— Я за всех решать не могу... — приуныл пацан.

Кто бы сомневался? Сделав над собой усилие, чтобы не заржать, я спросил у него:

— Можешь передать своим мою просьбу? Вряд ли они будут рады, если я заявлюсь к вам без приглашения.

— Я постараюсь убедить их!

Идея мести полностью захватила пацана, но его соплеменники вряд ли разделяли его самоотверженность. Оно и понятно. Что могут сделать сотня-полторы охотников против нескольких сотен профессиональных воинов? Только отступать и бить в спину, рассчитывая на то, что силы противника иссякнут. Но я хочу им дать другую возможность! Лоуденхартов здесь не любили, но они были привычным, прирученным злом, с которым научились сосуществовать. Маолинцы же здесь чужие.

— Пойдем, я провожу! — парень был немногословен.

— Может, лучше сначала спросить разрешение? — спросил я.

— Я сам себе разрешение!

Он подхватил с земли брошенный лук, подошел и протянул мне руку раскрытой ладонью вверх. Я уж было решил, что это приветствие, но наглец смотрел на нож в моей руке.

— Забирай, — согласно кивнул я. — Меня зовут Артур.

— Торн, Острый Глаз, — представился он мне в ответ. — Не отставай!

Шли мы около часа, поднимались. Местность ожидаемо разнилась — плоские участки, поросшие зеленой травой, вдруг сменялись острыми пиками и глубокими пропастями, а затем всё повторялось.

Здесь наверху воздух был чище и прозрачней, а самое главное — прохладней. Жаркое лето, не сильно лютовавшее и в низине, здесь отступало полностью. Прохладный ветер уже не освежал, а заставлял ёжиться. Видя мои невольные попытки укрыться от стихии, мой спутник откровенно посмеивался. Теперь его куртка из овчины и плотные шерстяные штаны более выглядели уместнее, не то что моя рубаха да легкий вязаный жилет.

Голос над головой раздался неожиданно... Местные — настоящие монстры, когда дело доходит до скрытности.

— Ты кого это привел, дурья башка? — я задрал голову, разглядывая крепко сбитого молодого мужчину со свернутым набок носом.

— Не твоё дело, Гурт, — огрызнулся малой.

— Отец с тебя шкуру спустит, — продолжил давить мужик.

— С отцом я сам порешаю… А еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, я опять вызову тебя в круг равных, — недобро сверкнул взглядом парень.

— Твое право, Торн, — якобы с насмешкой сказал Гурт, но больше шуточек не отпускал.

— Смог завалить такого здоровяка? — покачал я головой уважительно.

Круг равных — распространенный способ выяснить отношения или решить спор в рукопашной схватке. Не только у горцев, но и у многих других народов.

— Не, Гурт сильный и опытный воин, я пока ему не чета, — не стесняясь, признался пацан.

— А че это он тогда? — удивился я.

— Ну я тоже кое-что могу. В тот раз он две седмицы не мог на охоту выйти, — отчего-то радостно сказал парень.

— А ты? — осенила меня догадка.

— А я полную луну с циновки встать не мог, а потом еще столько же прошло, прежде чем мне позволили вновь взять лук.

Судя по голосу, парень был горд собой, несмотря на поражение.

— Стоило оно того? — уточнил я.

— Конечно, — удивился парень. — Теперь никто больше не смеет меня назвать слабаком — я сам решаю, когда и с кем идти на охоту.

Суровые у них здесь порядки. Зато если уж доказал свое право решать за себя, никто и слова сказать тебе поперек не сможет. Ни один из встречных нам наблюдателей, в отличие от первого, не обронил ни слова.

— Это наше первое убежище — сюда мы уходим, когда враг слишком силен, чтобы бить его в лоб, — сказал Торн, когда мы поднялись на очередной выступ.

— А второе?

— Откуда ты… — встрепенулся было парень, но, сообразив, что сам сболтнул лишнего, насупился и замолк.

— Мне ваши тайны ни к чему, парень. В крайнем случае обратно можете не выпускать, — подмигнул ему я, озвучивая очевидную мысль.

— Не можем, гость для детей гор — это святое. Мое приглашение — приглашение всего племени, — буркнул Торн, но тут же добавил ехидно: — Правда, после того как ты выйдешь за ворота, мы за твою жизнь более не в ответе.

Ясно, понятно — выпустят, и если что, устроят охоту. Два в одном: и традиции не нарушены, и секреты сохранны. Мы прошли между двух скал, в которые были врезаны огромные дубовые ворота. Демон его знает, скольких усилий стоило горцам запереть сюда те огромные бревна, из которых они были сделаны. Створки были раскрыты, и рядом не было ни единой души. Обманчивое впечатление, учитывая, что всю дорогу нас сопровождали пытливые взгляды его соплеменников.

Миновав ворота, мы прошли мы, оказались на плоском, со всех сторон окруженном скалами каменном пятачке. Далее уходящая вглубь горы огромная пещера, откуда к нам вышли несколько горцев: высокий крепкий черноволосый мужчина в куртке из белоснежной шкуры снежного барса, пятеро воинов с луками в черных овчинных одеждах и два старика в таких же куртках, но из белой шерсти. В остальном та же одежда и обувь, что и на мальчишке.