Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Ты можешь ответить на вопрос?

Самарин замолчал, было видно, что он раздумывает над тем, продолжать ли эту тему. Наконец он выругался себе под нос и махнул рукой.

– Черт с тобой, – решил он. – И так рано или поздно додумаешься до этого. Так же как и у вас, у нас есть свои эксперты в комиссии. Один из них почувствовал тебя за версту.

– Почувствовал?

– Люди, практикующие магию, создают вокруг себя что-то типа ауры. Конечно же, я имею в виду использование слов силы, а не какую-то деревенскую ворожбу. Некоторые могут ее ощутить. Так что тебя заметили.

– За версту?

– Ты горишь, словно рождественская елка. Наш эксперт сказал, что что-то такое он видел только раз в жизни, во время штурма Радзымина. Только тот маг умер. Нетрудно догадаться, что использование такой могущественной силы было связано с битвой.

Рудницкий стиснул зубы: маг, который умер в битве за Радзымин? Это могла быть Виктория. Это должна быть Виктория!

– Как ты можешь так об этом говорить…

– Легко? – спросил Самарин.

– Да!

– Это не так, но я солдат, привычный к тому, что на войне гибнут друзья, – уставшим тоном ответил россиянин. – Ты – еще нет. И я тебе желаю, чтобы не пришлось привыкать.

Рудницкий глубоко вздохнул, расслабляя мышцы.

– Помнишь флаг над Королевским замком?

– Естественно! Жандармы полгода крестились, проходя по Замковой площади, а начальник Варшавской тайной охраны чуть не сошел с ума. А с чего ты спрашиваешь?

– Марковский приписал этот случай себе, а я обвинил его во лжи. Через пару дней Кинжальщики выжгли ему на лбу слово «лжец».

– Откуда ты знал, что это не он? Минутку! Это был ты! Как я мог не догадаться?! А я думал, ты не ввязываешься в политику. Не ввязывался, – поправил он.

– Я вынужден был позвать Кинжальщиков на помощь, а они выставили счет.

– А сейчас? Тоже платишь по счетам?

– А ты? – гневно парировал алхимик.

– Я выхожу из игры, хватит с меня войны. Ну и кто-то должен подумать о внуках для Марии Павловны, – добавил он уже другим, веселым тоном.

– Скорее о правнуках.

– Как назвал, так назвал. Не хочу ей лишний раз напоминать, что она – моя бабушка.

– Разумное решение, – признал Рудницкий. – Не беспокоишься, что дети унаследуют от тебя ум и красоту? – насмешливо спросил он.

Самарин пихнул друга, но снова помрачнел.

– Сейчас я беспокоюсь только об Анне.

– Мы найдем их, – пообещал алхимик.

– Надеюсь, – глухо ответил россиянин.

Остальную часть дороги они проехали молча.

* * *

Рудницкий подошел к воротам каменицы, в которой жил Самарин, и глянул на цилиндр. В очередной раз. Но видел только серый туман. Он надеялся, что часть пути нападавших ему покажет артефакт, но тот и дальше находился в спящем состоянии.

– Ну что? – спросил Самарин.

Алхимик беспомощно развел руками.

– Я тоже так подумал. И что теперь?

– Мы ничего уже не сделаем, – сказал Рудницкий. – Завтра возвращаемся в Варшаву. С жетоном.

Самарин кивнул, алхимик успел объяснить ему, каким образом можно использовать предмет, принадлежавший нападавшему.

– Надеюсь, это что-то даст, – хмуро буркнул он.

– Олаф Арнольдович?

Юнкер Анвельт не смахивал на пиромага, скорее напоминал рассеянного студента, однако полузажившие ожоги на его лице и уважение, оказанное другими солдатами, говорили, что было бы серьезной ошибкой игнорировать его.

– Да?

– Какие свойства у этого предмета?

– Если бы я знал, – вздохнул Рудницкий. – Несколько раз на его поверхности я видел какие-то сценки. Последняя показала меня тут, на этой улице. Потому я взял артефакт с собой.

– Я могу на него посмотреть?

– Конечно.

– Может, не здесь? – кисло предложил Самарин. – Идемте внутрь.

В комнате они застали хозяйку дома, Анна сдержанно их поприветствовала и приказала слугам подать чай, но гневный взгляд, каким она одарила мужа, говорил о том, что ей надоела вынужденная изоляция. Из неосторожного замечания Анвельта алхимик сделал вывод, что со времени нападения ее не выпускали из квартиры.

– Нашли что-нибудь? – спросила она.

– К сожалению, нет, – признал Рудницкий.

– Завтра вернемся в Варшаву и… – начал Самарин.

– Я схожу тут с ума! – выкрикнула Анна. – Как долго я еще не смогу выходить на улицу?

– Думаю, что особой угрозы нет, – осторожно отозвался Анвельт.

– Ну да! – вспылил Самарин. – Ну что?! – рявкнул он в сторону алхимика.

Рудницкий подошел к Анне и внимательно стал разглядывать ее. Голубая жилка на шее женщины сильно пульсировала, виски вспотели, а кожа стала нездорово бледной.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, проигнорировав друга.

– Не слишком хорошо, – признала она. – В последнее время часто болит голова и сердце бьется, словно я версту пробежала.

– Можно? – Он протянул руку.

Анна позволила ему прощупать свой пульс.

– Сто тридцать ударов в минуту, – заявил Рудницкий. – Это ненормально. Легкий приступ клаустрофобии.

– Что это означает? – спросил Самарин. – До этого времени все было в порядке!

– Потому я и говорю, что легкий, – повторил алхимик. – Нужно с этим что-то делать.

– Я никуда ее не пущу!

– Ты предпочитаешь, чтобы она сама сбежала на улицу, как только ты уедешь? Потому что эта паника будет только нарастать. Может, сходим на прогулку? Я думаю, что наша троица обеспечит твоей жене достаточную защиту.

– Ну да, особенно ты!

– Хватит! – вмешалась Анна. – Сашка!

– Ну хорошо, – уже спокойнее произнес Самарин. – Как ты себе это представляешь?

– Нормально, пойдем пройдемся, – пожал плечами Рудницкий. – Ты действительно думаешь, что где-то поблизости притаились маги из Amici Mortis? Насколько я успел заметить, вокруг вокзала самое интенсивное патрулирование. Ну как?

– Ладно, – хмуро согласился он. – Пройдемся по Вокзальной.

– Через минуту я буду готова, – заверила Анна.

– Ну да! – буркнул под нос Самарин, глядя на уходящую жену. Офицер сел и пригласил гостей занять свои места за столом. – Эта «минута» немного продлится, – произнес он иронично.

Рудницкий вытащил цилиндр из тубы и поставил перед Анвельтом.

– Могу дотронуться? – попросил молодой человек.

– Конечно.

– Ничего не вижу, – пожаловался юнкер. – Вы говорили, что на поверхности появляются какие-то символы.

– Возможно, не все могут их заметить, вот посмотрите, вот тут… – Рудницкий замолчал, когда из серого тумана появилась незнакомое лицо.

– Что происходит? – беспокойно спросил Самарин.

– Бумагу! Дайте мне бумагу!

– Я не знаю, где…

– Можно на этом записать? – вмешался Анвельт.

– На чем угодно!

Алхимик положил руку на подсунутый лист бумаги и произнес слово силы, стараясь удержать в голове увиденный образ.

– Почти как фотография, – удивился Анвельт. – Он замешан в нападении?

– Скорее всего.

– Мне кажется, я где-то его видел, – задумчиво произнес Самарин.

– Он не выделяется ничем особенным. – Анна заглядывала ему через плечо. – Только тем, что похож на военного. Обратите внимание на усы и бороду.

Мужчины даже не