"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Да ты-то в чем теперь виновата?

Тека вдруг засмеялась — показались на щеках озорные ямочки, задорно блеснули глаза:

— А что я — не она…

— Чудовище он после этого! Взял бы себе ту кралю, о которой по ночам вздыхает, да утешился. Может, веселей бы на всех глядел. Что, царица заморская, в чужих землях осталась? Надо было завоевать! Или чужая жена? Ага! Вот оно в чем дело! Семью разрушать не хочет, тогда надо его похвалить. Ничего! Пусть один страдает, чем куча народу. Она-то, наверно, не хочет с ним быть — та девушка?

Не успела Тека ответить, прибежала Радуня, потянула ее за стог:

— Прости, Ледушка, с глазу на глаз побеседуем.

— Это уж как вы хотите…

Задержались девушки с прогулки. Давно уж стол был накрыт, остывали щи, мрачнела Арлета. Первой Радунюшка забежала в терем, со смешком еле от мамкиного тычка увернулась. А Леда замешкалась в полутемных сенях, тут Годар ей и встретился. Вздрогнула даже, удивилась, словно поджидал ее тут давно.

— Все по лесам не набегаешься! Не всем медведям еще головы задурила?

— Я же с подружками была. Радсея бы взяли, жаль с тобой уехал. Почему ты меня винишь, вот Радсей никогда не ругается!

— Был бы я твой жених, выпорол бы за прогулки твои и в светлице запер!

— Ох, какой грозный!

Друг против друга стояли, и Леда отчего-то не боялась его ничуть. Опять попусту бранит! Только она больше молчать не будет, прошло это время. Будто бы изумление мелькнуло на лице Князя, а потом появилась усмешка:

— Чем губы-то измарала? Так ведь и выйдешь ко столу.

Девушка едва разобрала его слова, а уж Годар большим пальцем принялся уголок рта ей тереть, наклонился совсем близко.

— Черника, вроде, не поспела еще, где только угораздило-то тебя, к свету пойдем, что ли…

За плечо схватил, завел в ближнюю кладовую с оконцем, поставил перед собой. У Леды ноги вдруг в коленях ослабли, руки стали словно ватные. Даже и не думала перечить, смотрела неотрывно в его сузившиеся кверху зрачки отливающих золотом глаз. Колдовство, не иначе…

А Годар от губ ее руку отвел, коснулся растрепавшихся завитков волос, что ушко закрыли, между пальцами одну прядку расправил, будто залюбовался. А потом ненароком задел щеку, ниже по щее провел, зацепил серебряную цепочку, что поверх тонкой ключицы легла, потянул из ворота сорочки подвеску.

— Безделушку дрянную носишь, а от жемчуга отказалась, глупая… В золоте ходить должна. Как подобает. Все бы тебе дал, только попроси.

Леда очнулась, дыхание перевела, разомкнула пересохшие губы:

— В Долину отнеси. К Лунной Деве. Может, домой меня вернет. Здесь я вам чужая — ты и сам мне не рад.

Годар на мгновение лишь голову поднял, метнулся диким взглядом по полкам у самого верха, а после обеими руками осторожно сжал плечи девушки, заглянул в испуганные глазищи.

— Никуда не пущу! О тайном капище и мечтать забудь, там тебе не бывать вовек. Ишь, чего удумала! Дом твой теперь здесь, подле меня! Я тебе и за мать и за отца буду, за брата и…

Словно еще что-то добавить хотел, да сдержался. Прижался горячим лбом к ее ледяному, дышал тяжело.

— За что же? — пробормотала Леда, еле слышно, — за что ненавидишь меня? Из-за того, что такая неумеха безродная твоему родичу в невесты досталась, прямо скажи…

— Правда твоя — ненавижу! За то, что такая неумеха безродная моему брату досталась. Брату. Не мне.

— Ох… Да зачем тебе-то? У тебя забав здесь и так хватает!

— Это каких же таких забав?

Отстранился даже, снова смотрел в глаза, недоумевая, а Леда гневно продолжила:

— У тебя Тека есть!

Сказала и пожалела. Совсем не ее дело, с кем водится князь, но ведь раззадорил же! Зачем такие жестокие слова говорит: «Лунную долину забудь», «ненавижу, что брату досталась, а не мне». Это к чему он ведет? Еще и чары какие-то применяет, верно, хочет испытать, не кинется ли девушка к нему на шею. Будет потом срамить перед всеми. Проверку устроил, не иначе. Так и есть, очами сверкает, злится, видно, что умысел его не удался.

— Тека-то здесь при чем? Не гоже тебе с ней знаться! Уж не ведаю, чего наплела… Завтра же отправлю в деревню!

После такого заявления Леда окончательно пришла в себя. Скинула с плеч руки Князя, отступила на шаг.

— Не смей ее обижать! Ей и так в жизни досталось горя. Ты еще…

— Так разве я тому виной, что родной муж ее со двора прогнал, а в отцовский дом она идти постыдилась? Только разговоры с ней вести тебе не позволю! Одарю ее за все добро и сошлю в Барсучье, у бондаря там жена угорела в бане, с малыми детьми один остался мужик. Накажу старосте их свести.

— Горазд ты, видно, сам за людей решать! А если им то не мило?

— Распоясалась, вовсе, гляжу… Указывать мне взялась! Хороша-а…

А сам уже смотрит вроде совсем беззлобно, чуть ли не радостно. Ох, не поймешь его, не разгадаешь, что в сердце Змеином прячется да на самом донце еще. А надо ли девушке про то знать?

Из горницы вдруг крики раздались, чуть не плач девичий навзрыд. Леда, себя не помня, метнулась из кладовой, да через сенцы в большие покои. Так и есть, Радуня за младшего дядюшку прячется, матери что-то отговаривает дерзко, сам Радсей стоит посреди комнаты, руки расставил, не пускает сестрицу к дочери. А в зубах у парня свистулька бесперечь пищит. Едва Леда на пороге показалась, Арлета тут же на нее напустилась:

— Ты, непутевая, довела! Твое попущенье, что из лесу девке моей гостинцы таскают. Не для того я этот цветик растила,