"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

И опять Леда кругом виновата вышла. Какие уж тут щи! Девушка развернулась и хотела выскочить из покоев, в светелке своей укрыться, обо всем случившемся поразмыслить, а то поплакать в подушку. Годар удержал, приобнял за плечо, едва ли не силой завел обратно.

— Не шуми, сестра, расскажи толком, что у вас стряслось.

А когда узнал из-за чего весь сыр-бор, только головой покачал. Арлета же бушевала вовсю:

— Сожгу в печи подарунки лесные! Чую присуха на них, девка вон мается, с лица сошла. У-у! Ведьмин выкормыш! Попадись мне только, так бы и огрела кочергой по звериной морде.

— Будет, будет! Садитесь за стол! Поутру навещу Михея, давно не видались. За племянницу его еще не благодарил, да и так есть о чем потолковать.

Леда тут возьми да брякни не к месту:

— Я бы тоже пошла…

Годар глянул так, что чуть не приросла к полу. И Арлета руками всплеснула:

— Вот же бесстыдница! Дома ей не сидится! Смотри, Радсей, какова невестушка у тебя! Нужна ли такая…

Парень Радунюшку рядом с собой усадил, спасая от материна гнева, а Арлете ответил, даже на Леду не посмотрев:

— Может, ты и права сестрица, и зачем мне теперь жена… Хлопоты одни с вами…

Обедали молча, едва ложки двигались, кусок в горло не лез. Каждый о своем думал. Кое-как до ночи день протянулся, пустая волокита. А на завтра спозаранку суета началась. Радуня в тереме взаперти сидела, заняла мать шитьем, Князь в лес по росе ушел, не иначе к Медведю, а Радсей взялся ладью красить. Давно была готова для него резная лодочка, в дальний путь отправляться. Сам строгать помогал, сам вырезал причудливые узоры по бокам, теперь вот раздобыл краску — заливал впадинки — выбоинки, правил рисунок.

Леда на то смотреть не могла. Пошла навестить Теку, а там иная забота. Собирала женщина свои немудрящие пожитки в короб да заплечную суму. Осталось лишь на телегу добришко бросить, да в Барсучье отправляться.

— И ведь даже проводить не додумался! — возмущалась Леда, но Тека только кротко улыбалась:

— Зачем бы ему…

— Так тебе ведь горько так уезжать!

— И ничего не горько, не на пепелище ведь еду-то, а к сиротам малым.

Женщина вдруг глаза зажмурила, покатились по лицу крупные слезы:

— Может… может, маменькой меня после звать станут. Князь говорил, мальчонка-то в зыбке еще, а девочки — погодки уже взросленькие, помогать пытались, да куда уж там. Без бабы в дому плохо, каждый знает про то. А девчушкам каково? Косыньки заплести некому, приласкать-приголубить, сказочку на ночь сказать. Вот и я пригожусь.

— Каков еще там хозяин, — насторожилась Леда, — отчего жена его раньше срока преставилась, разобраться бы надо по уму.

Тека сразу же зашептала, прикрыв рот узкой ладонью:

— Догадалась я, что у них стряслось. В баню за полночь, верно, пошла мыться, вот Банница и защекотала дуреху. Такое уж бывало не раз!

Заскрипели под окном ободья телеги, настал черед расставаться. Тека поднялась с лавки, сунула Леде в руки сверток:

— Князю от меня поклонись да передай вот эту рубашку. Только не закончена малость, всего-то пара стежков осталась дошить на груди. Уж потруди ручки, заверши мою работу.

— Сумею ли… — вздохнула девушка, не ладились у нее дела с рукодельем, хоть ты плачь.

— Да вот же, глянь, ромбик этот закончишь, и эту стежку по образцу, узелок затянешь сзади. Только потом сама Ему отнеси, да проси, чтоб надел при тебе. Обещаешь наказ мой исполнить?

Пришлось девушке согласиться. Проводила Теку из Гнездовья, вернулась к себе и занялась рубашкой. Никто лентяйкой не назовет, подумаешь пара стежков, можно и расстараться… Хороша вышивка Теки — красные дорожки да на белом льне. Мужские и женские фигуры в узоре, поменьше — деточки, наверно, еще поля урожайные — знак обилия и богатства, уточки и лошадки — дом полная чаша, от недоброго глаза оберег. Мастерица Тека, ничего не забыла, всем одарила дорогого Князюшку, пожелала долгой и счастливой жизни.

Обед Леда просидела как на иголках, не вернулся еще Годар из леса. А ближе к вечеру разузнала, что в кузнице Князь, сам какую-то работу ладит. Хотела Леда Радсея себе в провожатые взять, да парень так и уснул в ладье, чуть закончив ее украшать. Арлета его лоскутным одеяльцем прикрыла, запретила будить. Пришлось девушке в кузню одной отправиться.

И с чего это сердце так разбежалось? Всего-то забот — рубашку отдать, а ноги уже дрожат, щеки пылают. Далеко раздавались по округе удары молотов, и не ошибешься, сразу на место прибудешь, хоть располагалась кузница на самой окраине поселка, в отдельной загородушке. Леда остановилась на пороге, несмело заглянула внутрь.

— Никак гостюшка к нам пожаловала, — буркнул пожилой крупный мужчина с небольшой лохматой бородкой. Шипела в чане железная скоба, метались по стенам тени от огня в широкой горловине очага. Князь руки о ветошь вытер, неспешно пошел к растворенной двери.

— Неужто меня искала?

— Тебя.

Едва осмелилась на него глаза вскинуть, уговаривала же себя не робеть, а вот опять какое-то наваждение.

«И ведь не красавец — Радсей во сто крат лучше будет. Добрый, приветливый, для всех слово ласковое найдет. А этот… волосы на затылке в узел собрал, на лбу черная повязка, ну, чисто разбойник! И никогда мне не нравились мужчины с длинными волосами. У Радсея кудри едва до плеч достают, так хоть мягкие, пушистые, русые… А у Годара черные, цвета воронова крыла, и жесткие, наверно вдобавок, похожие на конский хвост. Сам смотрит хмуро, словно ястреб на перепелочку, а еще эти рисунки на голой груди, едва скрывает их сейчас кожаный передник».

— Знать, понравился тебе мой Крылатый, то-то глаз отвести не можешь. Покажусь сейчас, дам уж полюбоваться, чай, не все рассмотрела тогда в лесу.