Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

поморщился. На встречу с Варей он, само собой, опоздал. Впрочем, наверняка она все поймет – особенно после того, что он ей расскажет. И, не медля ни минуты, бывший маг поспешил через весь город во временное убежище.

В кухмистерской Варвары не оказалось.

– Ждала вас сестрица, но уж час как ушла. Хмурилась очень, видно – несдобровать, – поделился своим наблюдением половой.

– Вот уж точно, – согласился Митя, принюхиваясь к ароматам, плывущим с кухни. – А что нового слышно про паренька того, ну, который пропал?

– Про племянника губернатора? – Слуга оживился. – Ну так еще б не слышно! Нашли ж его в тот же день, представляете, радость-то какая! Даже живым и, почитай, невредимым.

– Славно, – кивнул Митя, ощущая, как урчит в животе.

Заметил это и половой:

– А давайте, господин, вы отобедаете, пока наплыва особого нет, а я расскажу, что слышал. Как вам идея?

– Мне нравится, – согласился Митя, не жаждущий поскорее получать выговор. Опять же, есть хотелось, да и кое-что обдумать в одиночестве тоже имелось.

Едва Митя занял место у того же столика рядом с окном, как половой, вертя подносом, словно фокусник картами, уже затараторил:

– Щи-и-и! Зеленые, с крапивой, с перышком лука, чтоб дух шел по всей харчевне! Али борщок со свеклой – на бульоне из подгрудка, с хрустком сала, с укропом, с ложкой сметаны, как облачко! Холодненького? Сельдичка под «шубой» – слоеная, с яичком да под горькую! Али холодец – дрожит, как студень, с хренком, чтоб до слез!.. Печеное? Расстегай с вязигой да поджаристый, чтоб сок по подбородку! Или курник – с гречневой кашей, с потрошками, с луковой сковородочкой сверху!..

– Давай щи да холодец, ну и курник тоже неси, – велел бывший маг.

Половой стукнул каблуками и умчал выполнять заказ.

За окном покачивались ветки сирени, уже отцветшие, но все еще буйно зеленые, точно в мае. У Мити же в голове качались мысли, и одна была чуднее другой. В том, что губернатор неспроста оказался у моста, – он был уверен. Однако кто ему сообщил? И почему он прибыл раньше? Не успел? Или не захотел успевать? Опять же, поделился ли он с полицией своим знанием или сделал вид, что это есть совпадение и не больше? А раз так, что-то же господин губернатор скрывает?

Митя откинулся на спинку стула, прислушиваясь к гулкому шуму кухмистерской – звону посуды, ворчанию повара, смеху половых. Постучал пальцами по столешнице, глянул на вошедшую даму с компаньонкой, что проследовали к дальнему столику, и мысли его потекли в другом русле.

Лизонька. Мысль о сестре вернулась как назойливая муха. Эти темные волосы и взгляд, да даже возраст! Он почти мог поклясться, что так бы выглядела его сестра, если б не пропала пятнадцать лет назад на ярмарке. Как ее тогда искали… и все зазря. И отец сгинул, а за ним и мать сгорела, точно свечка, от безутешной горячки, оставив Митю на попечении бабушки. Если это действительно она – почему не искала его? Или искала?

Да, Маришка могла бы вырасти такой же красавицей, как Лизонька. Но могло ли такое быть, что это его сестра?

– Бред, конечно, – прошептал бывший маг, сжимая кулаки. – Просто причудилось от жары, от духоты. Да, похожа на мать – даже горбинка эта на переносице. Но разве я ее сильно помню? Самому едва десять исполнилось? Нет, блажь и только.

Он тряхнул головой, будто прогоняя назойливую мошкару, но докучная мысль не уходила – словно заноза под кожей, крошечная, но не дающая забыть о себе. Как те от репейника, что точками чернели в ладонях. Червячок сомнения продолжал методично грызть его изнутри, оставляя после себя извилистые ходы тревожных догадок. Даже запахи кухмистерской – густой аромат тмина из печи, кисловатый дух квашеной капусты – не могли отвлечь от этого внутреннего зуда.

– Вот ваш холодец, господин, так сказать, на закуску, – половой поставил перед ним широкую фаянсовую тарелку с дрожащим студнем. Желеобразная масса переливалась янтарными оттенками, сквозь нее просвечивали кусочки нежной телятины и розоватой свинины. По краю тарелки аккуратной горкой лежал тертый хрен, его резкий запах щекотал ноздри. – С хренком, как любите, чтобы до слез пробирало. А сейчас щи и курник подоспеют – повар только что снял горшок с печи, бульончик так и пузырится.

Он ловко расставил приборы – ложку с длинной ручкой из мельхиора, тупой столовый нож с костяной рукоятью. Затем огляделся и, пока никто не видит, сел напротив Мити.

– Так вот, про мальчонку-то губернаторского… – Он перешел на шепот. – Поговаривают, что зачарован он был. А может, и не только он, но и дружок его, что умер. Заколдовали насмерть. Тут, в Крещенске, такое бывает.

– Да вы что? – не сдержался Митя, внутренне негодуя за навет.

– Как есть, – серьезно кивнул слуга. – Вот несколько лет назад в академии той, откуда мальцы, учителя оборотень загрыз. Скрывали, конечно, но разошлось все же. Да поговаривали, что не только его, но и еще пару студентов. Так что не удивлюсь, ежели кто из тамошних сам порчу и наводит, а местный департамент глаза закрывает.

– Даже так? – Бывший маг не мог скрыть изумления, поскольку сам был участником событий – и оборотня того застрелил его наставник, Игнат Исакович, а двумя студентами «загрызенными» как раз был сам Митя и его сокурсник Лев Овечкин. И оба остались живы-здоровы. Впрочем, удивление Мити половой растолковал иначе.

– Я вам больше скажу: у моей тетки сноха со стороны троюродного племянника служит в одном доме – имен не называю, уж поймите. Так вот, сын ихний, студент из академии, тоже на прошлой неделе «больным» сказался. Привезли его в дом и неделю никакого туда не пускали. А я так думаю, что, может, и чары какие были, только все молчат – боятся.

– Дела… – Митя потер плечо. – Это ж выходит, кто-то ополчился на студентов?

– Может, и так, – легко согласился половой. – После такого наплыва чужих, как в этом году на ярмарку, ничему не удивлюсь!

Тут он вскочил и вновь умчался на кухню, а, вернувшись, поставил перед Митей чашку с дымящимися щами, поджаренным хлебом да сметанной заправкой. Ну и курник, само собой, который Митя решил унести домой и съесть позже.

Трапеза прошла как в тумане. Новые сведения, которые, безусловно, нужно было проверять, тревожили бывшего мага. Два студента – это еще куда ни шло. Но если имеется третий, то, бесспорно, дело серьезное. Вот только отчего департамент молчит?

Он задался вопросом. И тут же пояснил сам себе: нет жалоб – нет и расследования. Интересно, в каком