Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Разведка нужна, Андрей Петрович.

— Верно мыслишь.

— Нельзя туда соваться шумно, — продолжил Игнат, подходя к столу. — Золотые погоны или казачьи шашки тут не помогут. Тут нужны глаза и уши. Тихие. Чтобы просочились, вынюхали всё и ушли, даже травинку не примяв.

Он посмотрел на Савельева, потом на меня.

— Я предлагаю так. Пошлем малую группу. Двоих. Больше — заметят, меньше — не справятся, если вдруг что. И людей надо особых. Не таких, кто в лоб рубит, а кто в тени ходит.

— Кого наметил? — спросил я, уже представляя о ком идет речь.

— Фому, — уверенно сказал Игнат. — Он лес знает как свои пять пальцев. Он к той деревне подойдет так, что ни одна собака не тявкнет. Проведет задами, огородами. Он следопыт от Бога.

Я кивнул. Фома — идеальный проводник. Молчаливый, спокойный, сливающийся с пейзажем.

— А вторым? — спросил Савельев. — Фома хорош, но он охотник, а не лазутчик.

— Митьку-Ужа, — ответил Игнат.

Я вспомнил Митьку. Пластун по натуре, хоть и без звания. «Ужом» его прозвали не зря — скользкий, быстрый и бесшумный.

— Уж подойдет, — согласился Савельев. — Шустрый бес. И ножом владеет справно, если тихо снять кого надо.

— Значит, решено, — я хлопнул ладонью по колену. — Зови их, Игнат.

* * *

Они пришли быстро. Фома вошел неслышно, как всегда, в своем домотканом зипуне и мягких ичигах. Митька-Уж скользнул следом, шмыгая носом и поблескивая быстрыми, умными глазками из-под надвинутой шапки.

— Садитесь, — кивнул я на лавку. — Работа есть. Не по железу — по вашей части.

Парни переглянулись и сели. Фома степенно сложил руки на коленях, Митька весь подался вперед, готовый сорваться с места в любую секунду.

Я обрисовал ситуацию. Коротко, без лишних эмоций.

— Задача у вас, парни, непростая, — я смотрел им в глаза. — Вы не воевать идете. Упаси Бог вам в драку полезть. Ваше оружие сейчас — глаза и ноги.

Я начал загибать пальцы:

— Первое. Найти дом. Точное место, где их держат. Это может быть погреб, амбар, дальняя изба. Ищите следы. Может, кто еду носит в нежилое строение. Может, окна заколочены. Может, охрана сменяется.

— Второе, — подхватил Савельев, глядя на Митьку. — Охрана. Сколько их? Двое? Десяток? Чем вооружены? Ружья, пистолеты, ножи? Где спят, где жрут, где нужду справляют. Есть ли собаки? Собаки — это самое главное, Митька. Один брех — и всё пропало.

— Третье, — продолжил я. — Подходы и отходы. Нам нужно будет потом их вытаскивать. Мне нужен маршрут. Откуда зайти ударной группе, чтобы нас не заметили с дороги? Куда выводить баб? Есть ли там овраг поблизости, или лес вплотную подходит?

— Всё выведать, нарисовать в голове, а лучше — угольком на бересте, — добавил Игнат. — И назад. Быстро и тихо. Никакого геройства. Если заметите, что охрана пьет и можно их самим взять — не дергаться! Ваша задача — разведка. Штурмовать будем мы.

Фома медленно кивнул, обдумывая.

— Каменку я знаю, — прогудел он низким голосом. — Там овраг с востока глубокий, крапивой зарос. По нему можно к крайним избам подобраться. Собаки там злые, у каждого двора. Но если ветер от нас будет — пройдем.

— А я по крышам гляну, — осклабился Митька. — Или под пол залезу. Я, Андрей Петрович, умею так лежать, что мыши по мне бегают, не боятся. Найдем. Раз уж такое дело — дите малое в беде — из-под земли достанем.

— Снаряжайтесь, — скомандовал я. — Огнестрел не брать. Только ножи и всё, что для тихой работы нужно. Оденьтесь как местные, похуже, чтоб за бродяг сойти, если издали увидят.

— Уже одеты, барин, — хмыкнул Митька, оглядывая свой потертый тулупчик. — Краше в гроб кладут.

— У Марфы простыни белые возьмите и как балаханы накиньте, чтоб издали видно не было.

— Хитро, — хмыкнул Фома. — Сделаем.

— С Богом, — сказал Савельев. — Выходите сейчас, потемну. К рассвету будете там. Днем отлежитесь в лесу, понаблюдаете. Ночью следующей поближе подберетесь. Ждем вас послезавтра к утру.

Разведчики встали. В их позах не было страха, только деловитая собранность людей, получивших понятную задачу.

Когда дверь за ними закрылась, впуская клуб холодного пара, я почувствовал странную тяжесть в груди. Я отправил двух парней в пасть к дьяволу. Без винтовок, без поддержки, только с ножами и хитростью.

Игнат подошел к окну, протер ладонью запотевшее стекло, вглядываясь в снежную муть двора.

— Ушли, — коротко бросил он. — Растворились, как дым.

— Будем ждать, — сказал я, гася лампу над картой. — Теперь всё зависит от них. Если они найдут нору — мы этого зверя достанем. А Потапыч пусть пока выигрывает нам время своими письмами.

* * *

Время на прииске стало густым и вязким, словно остывающий шлак. Дни тянулись мучительно медленно, наполненные ожиданием вестей от разведчиков. Каждый скрип полозьев за воротами, каждый лай собаки заставлял меня вздрагивать и бросать взгляд в окно. Но Фома и Митька словно растворились в снежной мгле.

Чтобы не сойти с ума от неизвестности и не выть на луну от бессилия, я топил тревогу в работе. Мы с Анной заперлись в конторе, превратив её в конструкторское бюро.

Идея прокатного стана захватила её целиком. Казалось, эта хрупкая дворянка нашла в черчении механизмов убежище от того кошмара, который остался в особняке Демидова.

— Смотри, Андрей, — она склонилась над столом, придерживая край огромного листа ватмана. — Если мы сделаем привод валков прямым, через шестерни, то при захвате заготовки будет удар. Чудовищный удар. Зубья выкрошатся.

Свет лампы падал на её профиль, золотил выбившийся из прически локон. В конторе было прохладно и Анна накинула на плечи мою старую куртку на волчьем меху. В этой грубой одежде она казалась еще более тонкой и уязвимой.

— Ты права, — я подошел ближе, встал рядом, опираясь руками о стол. — Удар будет. Металл не вода, он сопротивляется. Нам нужен демпфер. Или…

— Маховик, так ты предлагал? — подхватила она, поворачивая ко мне лицо.

Мы оказались непростительно близко. Я чувствовал тонкий, едва уловимый аромат — не дорогих духов, которые выветрились еще в первый день, а чего-то естественного, теплого, живого. Запаха волос, её тела и, кажется, грифельной