Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

Беляй был его товарищем. Заступая на дозор, они оба старались подгадать смены так, чтобы стоять рядом.

– А ты как, Беляха? – в том же шутливом тоне спросил Вячеслав. – В голову не напекло?

– Напекло! Как бы хер от такой жары не отвалился! Бубенцы-то уже – всё, звенят как стеклянные!

В ночной тишине раздался приглушённый смех. Другие стражники услышали перекличку приятелей. Они любили подшучивать друг над другом и смеяться, чтобы не поддаться сонливости.

– А ну молчать! – с напускной строгостью рявкнул старший.

«Хорошо ему. Он хоть ходит, шевелится. А мы стоим, как истуканы. Уже ног не чувствую…» – тут же прекратив улыбаться, подумал изборовчанин.

Разговоры стихли. Вскоре единственным звуком в тишине стал свист порывистого, пронизывающего до костей ветра.

– Не верю я, что мой отец родной… – едва слышно, себе под нос, принялся напевать Вячеслав.

Время тянулось мучительно медленно. Казалось, ночь не закончится никогда. Глаза мужчины неумолимо закрывались. Он моргал всё реже. Веки налились свинцом.

Яркие картинки поплыли перед ним: красная крепость на холме, улыбчивые девушки в лёгких платьях, сладкие пироги на столе.

Вдруг небо за его спиной озарилось ярким светом, будто солнце решило взойти раньше, не дожидаясь рассвета. В одно мгновение стало светло, как днём.

Сонливость исчезла без следа. Ошарашенный, Вячеслав обернулся и посмотрел на юг, в сторону детинца – и глаза его округлились от увиденного.

С противоположной оконечности города разрезая небо на части, летели десятки огненных шаров, озаряя всё вокруг красно-оранжевыми всполохами. На стенах раздались испуганные крики дозорных, эхом разносясь по всей столице.

Осветив плотную пелену облаков красным заревом, ядра начали падать, с грохотом врезаясь в укрепления. При ударе о каменную кладку они с яркой вспышкой взрывались, поднимая к скрывающим луну тучам колоссальные снопы сияющих искр.

Вячеслав, не в силах оторвать взгляда, заворожённо следил за происходящим. Он видел, как очередной залп взмыл в небо и обрушился на бастионы детинца. Потом ещё, и ещё. Один из шаров перелетел через стену и рухнул где-то в посаде, неподалёку от ворот внутренней крепости. Несколько хат охватило пламя, начался пожар.

«Неужели Владимир осмелился на приступ?»

Мужчина огляделся, ища кого-нибудь, кто мог бы отдать приказ. Но рядом никого не оказалось – старший недавно ушёл с докладом и ещё не вернулся.

– Вячеслав, нужно бежать на подмогу! – донёсся до ушей стражника голос товарища справа. – К детинцу!

– Нет! – крикнул он в ответ.

– Что «нет»? Не видишь – штурм вот-вот начнётся!

– Стой, где стоишь! – отрезал изборовчанин. – Сказано было: места не покидать, пока на нас не попрут.

Он вспомнил, как несколько часов назад старший обучал их правилам несения службы в дозоре.

– Глядеть со стен. Глядеть со стен… – он начал тихо шептать себе под нос, стараясь унять охватившую тело дрожь.

Ощущая, как его тянет обернуться и посмотреть на завораживающие всполохи, Вячеслав усилием воли заставил себя отвести взгляд и вновь сосредоточиться на наблюдении за погружённой во тьму рекой.

За его спиной продолжалось огненное представление. Радоградский остров отбрасывал на замёрзшую Радонь гигантскую тень, растянувшуюся на сотни саженей. От этого зрелища у дружинника перехватило дыхание – никогда в жизни он не видел ничего подобного.

Вдруг, скосив глаза, он посмотрел вниз и заметил во мраке странное движение. Ему показалось, что линия стены под ним слегка изменилась. Среди какофонии криков, до него донёсся иной звук – хрип и тяжёлое падение тела.

Мужчина резко обернулся и увидел, что дружинник, стоявший слева от него, лежит у парапета лицом вниз. Засмотревшись на пламя, тот потерял бдительность и был атакован людьми в чёрном, которые ловко вскарабкались по отвесным укреплениям. Один из них и нанёс смертельный удар.

– Караул! Приступ! – почувствовав, как холод пробежал по его спине, истошно завопил дозорный.

Схватив воткнутый в светец факел, он принялся размахивать им и громко кричать, одновременно другой рукой вынимая из ножен меч.

Звякнули, ударившись о камень, железные крюки. Из-за стены, одна за другой, поднимались расплывчатые фигуры.

– Караул! Приступ!

Подбежав к месту, где ещё недавно стоял его товарищ, Вячеслав взмахнул клинком и мощным ударом разрубил одну из чёрных фигур надвое, пинком ноги сбросив её вниз. Лицо и ладони тотчас покрылись липкой, горячей кровью.

Дружинник заметил, что тела врагов были беззащитны – они не надели латы, вероятно, чтобы облегчить подъём на стену. Эта мысль приободрила его, и новым взмахом он перерубил верёвку, привязанную к крюку. Со щелчком она лопнула, и мужчина услышал, как несколько человек, судя по звукам, рухнули на лёд.

На стене разгорелся ожесточённый бой. Атакующих было не меньше дюжины, и один из них, ловко извернувшись, нанёс Вячеславу точный удар в грудь. Дружинник тяжело выдохнул, но, несмотря на боль и усталость, продолжал размахивать клинком и вопить во всё горло, призывая подмогу.

Через несколько мгновений крики «Караул!» начали передаваться по цепочке, и дозорные, привлечённые шумом битвы, устремились к Вячеславу, который из последних сил сдерживал натиск врага.

Наконец, отовсюду донёсся топот множества ног – вверх по лестнице на стену спешил отряд городской стражи. Оправившись от внезапного нападения, ратники начали теснить лазутчиков к краю стены, одного за другим сбрасывая их в пропасть.

Всё завершилось за считаные минуты.

Очистив стену, измотанные дружинники оглянулись, желая убедиться, что никто больше не пытается прорваться внутрь.

Они тяжело дышали, вытирая взмокшие лбы.

Вячеслав засунул ладонь под латы и, достав, поглядел на нее. Пальцы были в крови. Рана оказалась неглубокой, но мужчина почувствовал, как у него закружилась голова, а ноги обмякли. Прикрыв глаза, он оперся влажной ладонью о покрытый наледью каменный парапет.

– Что случилось? Прорыв? – послышался крик старшего, бегом приближающегося к ним.

– Да, но всё уже кончилось, – ответил Беляй. – Как услышали зов – так прибежали и поскидывали их со стен.

– Молодцы! – похвалил тот. – Кто заметил?

– Вячеслав. Он увидал и первым вступил в бой!

Старший подошёл к изборовчанину и, похлопав по плечу, заглянул в уставшие, подёрнутые мутной пеленой серые глаза.

– Молодец! – произнёс он. – Будешь поощрён! А вы все – мигом на свои места! Вячеслава – в дружинную избу, отдыхать. Его дозор на сегодня окончен. Великий князь благодарит тебя за службу.

***

Быстрые шаги Ивана эхом разносились по коридорам княжеских палат. Голова городской стражи был мрачен и сосредоточен. Он спешил доложить о событиях, развернувшихся на стенах.

Услышав настойчивый стук в дверь, Роговолд отложил очередной свиток, груда которых лежала перед ним, и поднял тяжёлые веки, припухшие от усталости.

– Войди! – негромко произнёс он.

В покои