Дружественные интриги - Владимир Михайлович Мясоедов

то просто несколькими часами напряженного ожидания, а если нет…Ну, очередное нашествия обитателей иных планов бытия город почти наверняка отразит, все-таки оно за последний год будет не первым, и даже не десятым. Однако в случае действительно серьезного прорыва без жертв и разрушений не обойдется, и этот обещал стать именно таким. Чуть находящихся на дежурстве шаманов бывший крестьянин верил, ибо и сам был не чужд их искусству. И за последнее время получил как-то слишком уж много практики! — Через две минуты ужо буду в небе. В полной, значица, боевой готовности. Так Олегу в штаб и передайте!

То, что этот его друг будет активно участвовать в подготовке возможной битвы сомнению и обсуждению не подлежало. Святослав вообще искренне завидовал работоспособности Коробейникова, и даже немного пугался её. Ибо когда тот всерьез принимался за какое-нибудь дело, например тренировки, то не признавал усталости и полумер! Раньше бывший крестьянин подозревал, что остановить Олега сможет только смерть…Но теперь, когда он сумел добиться столько многого именно благодаря ему и его настойчивости, даже в этом уже питал некоторую долю сомнений…В конце-концов, с одним покойником, на голову превосходящим большинство обычных архимагов, они уже были знакомы и, надо признать, тот оставил после себя у мага-погодника теперь уже седьмого ранга исключительно самые лучшие впечатления!

— Амулет, внутри которого аптечка с зельями спрятана, не забудь! И бутерброд с собой возьми обязательно! Кто их знает, когда эти твари в наш мир прорвутся и прорвутся ли вообще… — Лили уже подтаскивала к супругу его боевое обмундирование, за исключением посоха. Магических инструментов, которые Святослав делал сам или же с помощью профессиональных артефакторов, у бывшего крестьянина потихоньку набиралась целая коллекция…И почти каждый из них весил больше, чем худенькая эльфийка. — Что тебе к обеду сделать? Курицу пожарить?

— Курицу, — не стал даже думать лишний раз бывший житель Больших Грибов, что в своих гастрономических пристрастиях был достаточно консервативен…Впрочем и чего-нибудь новенькое был всегда готов стрескать. Особенно если за чужой счет. Вероятно, мог бы попробовать даже такие странные на фоне русской кухни деликатесы как сыр с плесенью и лягушачьи лапки, если бы его ими на каком-нибудь фуршете стали угощать. В конце-то концов, он не брезгливый… — Как будет готово, просто окно распахни, чтобы запах наружу пошел, я её к себе притяну.

Поцеловав супругу на прощание, и из-за этого заметно так не уложившись в назначенный самому себе срок, Святослав свечкой взмыл в воздух. Опоздать к началу драки он не боялся. Во-первых, над городом только-только начинали звучать первые звуки тревожной сирены, призывающей жителей взять в руки оружие и сидеть у себя дома, защищая свое имущество и тех, кто не может защитить себя сам. А во-вторых, покуда ни один враждебный дух в Новом Ричмонде себя еще не показывал, иначе бы те порождения воздуха, которых бывший крестьянин то ли прикормил, то ли выдрессировал, уже обязательно бы попытались нажаловаться ему на появление чужаков. Пусть обыватели всех подобных созданий гребли под одну гребенку, но на самом деле никакой дружбы между выходцами из совершенно разных планов бытия не было, и быть не могло. Примерно как между косяком пираний, ордой крыс и вороньей стаей. А кто из них кого сожрет при встрече определялось лишь количеством группы, личной мощью её составляющих, ну и условиями внешней среды, которая могла одним мешать, другим помогать, а третьим тупо не походить для продолжения существования, если достаточно быстро из неё не сбежать. И очень вряд ли в Новый Ричмонд сегодня решили заявиться порождения воздуха. Те бы Святослава, скорее всего, почувствовали издалека, даже сквозь грани реальностей…А после решили поискать себе удачи в другом месте, поскольку это — занято.

— Хорошо все же, шо по-настоящему сильным, дык, духам, в мире нашем то ли неудобно, то ли неуютно. Да и в других, стал быть, подобных тожъ. И заманить их сюды не легче, чем вытащенного за хвост из берлоги медведя на балалайке, того-этого, играть выучить. — Вслух сказал Святослав непонятно для кого, наблюдая, как поднимается в небо изрядно поредевший воздушный флот Нового Ричмонда. И прислушиваясь, как поет свои вечные песни ветер, что всегда дует здесь, не здесь и даже в тех местах, которые человеческий разум толком и представить себе не может. — А то бы они тутова точно все разнесли, причем не по дурости али злобе, а так, мимоходомъ…Как люди, шо шагают по лесным тропинкамъ, снося паутинки и не замечая всяких там букашекъ…

Родившийся в Больших Грибах волшебник чувствовал, как дрожит именно та граница реальности, что отделяет обычный мир от плана воздуха. Он, в принципе, всегда это чувствовал. С самого детства, а может и вообще с момента рождения. Просто долгое время не знал об этом. Но сейчас, когда бывший крестьянин стал намного старше, сильнее и мудрее, то отлично понимал, что какими-то струнами своей души ощущает, как где-то в ином измерении, измерении где нет ничего кроме воздуха во всех возможных и, казалось бы, невозможных его формах ревут могучие ураганы, воют готовые снести все на своем пути торнадо, громыхают целые грозовые фронты. Вернее, все это делают духи, являющиеся порождениями и олицетворениями этих явлений. Вместе с бесчисленными ордами более младших сущностей, суть которых ближе к легким ветеркам или хотя бы каким-нибудь морским бризам, а не всесокрушающим катаклизмам, вероятно способным целые планеты сдувать, опустошать, а может даже раскалывать на летящие в разные стороны обломки…Какие-то из них были разумны не более чем донные ракушки или планктон, какие-то в остроте ума могли дать фору самому Святославу, да и по части построения собственной цивилизации могли бы людям фору дать. Прирожденный маг-погодник не мог толком объяснить, откуда он это знает, даже если бы не испытывал проблем с речью…Но он это знал. Знал также уверенно и твердо, как то, что у него есть нос. Хотя, скорее, все-таки больше. Словно бы какая-то его частичка принадлежала не этому миру и подобным ему измерениями, а той странной реальности, которая ощущалось за обманчиво дрожащей обманчиво тонкой гранью, одной из бесчисленного множества почти таких же граней, и граней иных принципиально. Гранью, которая находится на расстоянии вытянутой руки от него, и которую без могучей магии никогда не достигнуть и уж тем более не перешагнуть…

— О! Кажись, начинается, — хмыкнул Святослав, стряхивая с пальцев последние крошки давным-давно доеденного бутерброда, когда к нему причался возмущенно-недовольно-испуганный мелкий дух, что принялся докладывать-жаловаться старшему-сильному-доброму-щедрому-принадлежащему сей реальности. Большинство