Мастер врат - Маркус Кас

Девушка училась втихаря, как-то умудряясь выделять время. В основном жертвовала сном, ну и всеми выходными тоже. Возможно, дар у неё был сильным, а может, сыграло упорство. Но стихия земли проснулась ещё в гимназии, а за время работы при графине развитие ускорилось. И не в последнюю очередь благодаря коллекции украшений.

Графиня Зумривина страстно любила драгоценности. Будучи обеспеченной вдовой, состояние покинувшего её графа методично спускала на всё, что плохо лежит. То есть красиво блестит. Состояние, как я понял, внушительное.

Коллекция была такова, что выходи её светлость в свет каждый день, могла не повториться по части украшений.

Для стихийника такое соседство — один из лучших стимуляторов для источника. К тому же Александре поручали чистку и проверку, поэтому контакт с камнями у той был постоянный.

Редчайший талант, прав был Батист.

Потому что девушка однажды обнаружила подделку. Причём такую, что было крайне сложно вычислить, настолько искусно было сделано. После этого графиня вообще перестала отвечать на вопросы об академии, зато девушку стала брать с собой на все сделки.

Всё бы ничего, пока не столкнулись они с одной дамой на аукционе. И Александра скромно отметила, что на та подделка. Владелицей оказалась влиятельная княгиня, а подделкой — подарок её супруга. Справедливости ради проверку провели прямо на месте. Специалист аукционного дома заверил, что шикарное ожерелье с сотней бриллиантов настоящее.

Скандал поднялся жуткий.

Александру никто не слушал, а графиня предпочла промолчать, когда девушку обвиняли в намеренном оскорблении. Не вступилась Зумривина и когда ту чуть не избили, выгнав с позором.

Девушка спряталась в каком-то парке и долго не могла прийти в себя.

По возвращении домой к графине Александра увидела свои вещи на улице. Выставили её без объяснений и разговоров. И оплаты за последний месяц работы.

Благо стихийница откладывала деньги, которые обнаружились вместе с личными вещами. Обыскивать её потрёпанный чемодан никто не стал.

— Но самое страшно её ждало дальше, — мне либо показалось, либо глаза Жаныча заблестели. — Волчий билет.

Градской везде отказывали, куда бы она ни пыталась устроиться на работу. Никто ей не говорил прямо, но девушка сама поняла после множества попыток. А затем и добилась от хозяйки лавки брошенного «отмечена, как неблагонадёжная». Княгиня не просто разозлилась, но и испортила девчонке жизнь. А может, супруг.

Ведь, как выяснил потом Батист, тот специалист на аукционе проверял и ожерелье перед продажей князю. Кто из них знал правду, неизвестно. Добиться оправдания Александра всё равно не могла.

К её чести, девушка обратилась к юристу. Практически все накопленные средства потратила, чтобы очистить своё имя. Но ничего не вышло, даже до суда дело не дошло. Слово князя против слова приютской.

— Я спросил её, почему она не уехала, почему не начала новую жизнь в другом городе. Но руки князя могли дотянуться по всей империи.

Я всё же не был уверен, что князь знал. По утверждению юриста, тот поклялся честью, что бриллианты настоящие. Его могли обмануть, но вот в чём он точно был виноват, что не допустил и мысли о таком. Мог привлечь других для проверки, в конце концов.

Но что сделано, то сделано.

К тому же случайно выяснилось, что графиня распустила слухи о том, что та ещё и воровка.

Градская поняла, что репутацию не восстановить. И устроилась в первое место, куда её всё-таки взяли. На птицефабрику ощипывать кур. Там было плевать, что о ней говорят в высшем обществе.

— Я перья потом везде находил, — рассмеялся Фёдор. — В волосах, в одежде, в вещах… Да и сама она похожа на пташку, вот увидишь, поймёшь.

Работа была тяжёлая, но оплачивалась неплохо. Особенно тем, кто долго держится, а таким на фабрике было мало. Александра брала дополнительные смены, не жаловалась, не спорила, не болела. В общем, даже продвинулась по службе, став кем-то вроде начальника смены.

Всё это время она продолжала учиться. Ходила в бесплатные библиотеки, где её уже узнавали и добывали интересные книги из других мест. Копила деньги, практически ни на что не тратя. У неё была мечта, которой было не суждено исполниться, но ещё и страсть. Призвание.

— Она мне приносила то, что сделал сама, представляешь? Я не поверил, когда узнал, но Саша мне показала свою мастерскую. То, что она называла мастерской…

Каморка неподалёку от фабрики, где девушка спала и создавала украшения. Всё тратила на материалы и заготовки. Первые изделия продавала на рынках, всё сразу же вкладывала в материалы получше и так далее, пока не получилось нечто, достойное хорошей цены. Тогда она купила хороший наряд и пошла к Батисту.

— Ты бы её руки видел! Пальчики тоненькие, кожа мягкая… Как она при таком труде сохранила их красоту, уму непостижимо. Но я сам видел, Александр, своими глазами, как она работает.

Жаныч проверил слова девушки. Тайком сходил на фабрику, убедился. Выяснил детали того скандала, которые старательно старались забыть. Обманщица или нет, а обсуждение случившегося князь не допустил.

— Я бы его собственными руками придушил, — купец продемонстрировал свои ладони. — Если бы точно знал, что он знал. Да и что уж… Коротки пока мои руки, надо признать. Что я могу? Подослать шпану, чтобы шугнули? — горько усмехнулся он. — Я поэтому и захотел… Ну, дальше пойти. Чтобы иметь возможность наказать обидчиков. Не шугнуть, а открыто наказать. Есть разница, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — А она понимает, что на этой выставке может их встретить?

— Понимает. Говорит, что не узнает её никто. То правда, изменилась она сильно после нашей встречи. Из запуганной пташки в орлицу превратилась. Ну, почти в орлицу. Да и плевать ей на них. Сказала, что глупо на них время и силы тратить. Что всё равно добьётся своего. И добьётся, верю. Я же ей салон предлагал купить, представь себе, — усмехнулся парень. — Даже без своей доли, чистая благотворительность. Чтобы она могла продавать там то, что делает.

— Отказала? — догадался я.

— Чуть не ушла! Подумала, что купить хочу таким образом. Сказала, что когда сама накопит, тогда и откроет. А я же… Да я ей хоть всю столицу куплю, если захочет. Одного не могу… На чёртову выставку её сводить!

— Ты, Фёдор, успокойся, — встревожился я, в таком раздрае я никогда его не видел. — Всё сможешь, я уверен. Тоже добьёшься, чтобы смочь. Ну а пока помогу с тем, что в моих силах.

— Правда? — не поверил Батист, часто моргая.

— Правда, — улыбнулся я.

В конце концов, сводить