Курорт графини-попаданки - Глория Эймс

Ну и ладно, пусть воображает, что хозяйка пустилась во все тяжкие!

— Скажи, что подготовили второй выезд, и принеси мой кошелек, — деловито натягиваю перчатки и подхожу к зеркалу. Смотрю на свое отражение и вижу женщину, которую почти не знаю. Женщину, полную решимости и отчаяния. Но я знаю, что она сильная, и она выдержит. Она выдержит ради себя, ради своей свободы, ради своей жизни.

Спускаюсь по лестнице и жду карету, которую подают очень быстро.

— Куда ехать, госпожа? — сонный кучер протирает глаза.

— Туда, куда вы все обычно возите его сиятельство, — командую я, наблюдая в глазах сразу проснувшегося кучера легкий испуг. — Да-да, в тот веселый дом. И только не говори, что не знаешь дороги.

— Слушаюсь, госпожа, — он хлопает поводьями по спинам лошадей, и карета начинает катиться в темноту.

Нужно быть осторожной. Клаус не дурак, и он заметит любую фальшь. Но я буду играть свою роль так, как никогда раньше. Я буду самой легкомысленной и милой дурочкой на свете. Я буду той Арнелией, которую он ни в чем не заподозрит. И я дождусь своего часа.

Огни города быстро приближаются.

Карета едет по узким улочкам и сворачивает в какой-то переулок.

Наконец, карета останавливается перед неприметным зданием, над дверью которого тускло горит красный фонарь. Выхожу, стараясь не выдавать волнения.

— Мне ждать где обычно?.. — спрашивает кучер. — Ну, на бульваре?

— Нет, жди здесь, — решаю я. Потом еще искать карету… Вряд ли Клаус выйдет отсюда прямо сейчас.

Делаю глубокий вдох и решительно направляюсь ко входу.

Как ни странно, меня впускают без вопросов. Мазнув взглядом по мне, охранник криво ухмыляется и отступает, пропуская внутрь. Я — подходящий визитер? Или он узнал графиню? Что, в свою очередь, наводит на размышления о привычках Арнелии… Но сейчас не до этого. Прохожу внутрь.

Внутри царит полумрак, слышится приглушенная музыка и смех. Запах духов смешивается с запахом табака и алкоголя.

Оглядываюсь по сторонам, стараясь не привлекать к себе внимания. За одним из столиков в углу зала несколько мужчин в окружении дам с глубочайшими декольте оживленно беседуют и потягивают вино.

Но Клауса среди них нет.

Зато ко мне сразу же подходит пышнотелая пожилая женщина со следами былой красоты на лице. Видимо, местная маман.

— Красотка, что забыла у нас? — строго спрашивает она.

— Ищу своего благоверного, — отвечаю, не поднимая вуали.

— Только давай без скандалов, ладно? — хмурится она.

— О, никаких проблем, — достаю кошелек и показываю ей. — У вас ведь наверняка есть потайной коридор? Проведи меня по нему, и я посмотрю на своего муженька. А потом, обещаю, точно так же тихо уйду.

— Хм, — в глазах женщины появляется огонек алчности. — Подглядывать у нас считается отдельной услугой.

— За которую я готова хорошо платить, — встряхиваю кошелек, чтобы монеты звякнули.

Повисает пауза, и мы с бандершей пристально смотрим друг на друга…

Глава 22. Особый коридор

Когда я в прежней жизни водила экскурсии по разным необычным историческим местам, мы с группой как-то раз заглядывали в подобное заведение.

Разумеется, дело было в Копенгагене, в квартале красных фонарей. И там был особый коридор. Как объяснил локальный гид, в каждом серьезном заведении есть такой — для безопасности. Вот и пригодились мне эти знания!

Слегка обескураженная моей осведомленностью, бандерша некоторое время колеблется, но затем кивает.

— Ладно, красотка, я поняла, о ком речь. Думаю, ты удивишься. Он всегда снимает комнату на час, но моих девочек не зовет.

— Заинтриговала, — усмехаюсь я. — Веди уже.

— Если начнешь скандалить — мои парни вышвырнут тебя, — предупреждает она.

— Не волнуйся.

В мои планы совершенно не входит скандал. Мне нужно проверить подозрения.

То, что рассказал Юстас, и то, что я узнала от слуг, наводит на логичный вывод — именно здесь Клаус встречается с кем-то ради темных делишек. А я намерена собрать на него всевозможный компромат!

Следую за бандершей в боковую дверь, затем поднимаюсь по узким ступенькам и оказываюсь в полутемном коридоре. Тут и там в стенах видны небольшие окошечки, закрытые стеклом, через которые коридор получает тусклое освещение.

Повиливая пышными бедрами, маман подводит меня к одному из окошечек и, сделав знак молчать, проводит ладонью по стеклу. И тотчас становится слышно все, что происходит внутри.

Заглядываю, затаив дыхание, и вижу Клауса. Его лицо хорошо освещено, он сидит у столика, опершись на него локтем, и смотрит на собеседницу в шляпке. Та сидит спиной к стене, где спрятано окно для подглядывания. Мне видны только убранные в прическу темные волосы и коричневое платье дорогого пошива.

— Думаешь, это сработает? — спрашивает Клаус, взвешивая на руке какую-то трубочку с набалдашником.

— Это уже от тебя зависит, — слышен смешок, и незнакомка поправляет локон. — Хватит у тебя духу? Или ты не мужчина?

— Замолчи, — рычит Клаус, стискивая в руке непонятный предмет. — Я же сказал, что смогу!

— Надеюсь, до пяти ты считать не разучишься, когда настанет нужный момент, — продолжает женщина. — Только пятый, последний выстрел должен попасть в нее! Случайно дрогнула рука, рикошет — тут можно найти множество оправданий. Но если два… Сам понимаешь!

Меня словно окатывает ледяной водой.

Вот что за верное средство предлагалось в прошлый раз!

Сердце бешено колотится в груди, оглушая разум. Неужели я правильно поняла? Клаус собирается «случайно» застрелить меня? Слова незнакомки, ее зловещий план, звучат слишком реально, слишком убедительно. Трубочка с набалдашником в руке Клауса — опасное оружие.

Маман, заметив мое побледневшее лицо, сжимает мою руку и делает знак, призывая к молчанию.

Внутри, за стеклом, Клаус и незнакомка продолжают свой жуткий разговор. Женщина говорит о деталях, о времени, о месте. Она кажется безжалостной и холодной, словно паучиха, плетущая сеть вокруг своей жертвы. Клаус слушает ее, хмурясь, но не возражая. Он явно готов пойти на это.

— Оборотень не сможет перекинуться обратно, как только средство подействует, — говорит женщина. — Он попытается утащить ее, потому что в этой фазе ничего не будет соображать, инстинкты выйдут на первый план. У тебя будет несколько минут, пока все носятся в панике. И помни, только пятый выстрел должен попасть в нее, иначе невозможно будет списать все на случайность, — настойчиво повторяет она.

—