"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

После часа возни ножовкой туда‑сюда мне удалось освободить три драконьих лапы, крыло и хвост. Металлическая крошка набились мне под ногти, и штанины были облеплены железной пылью. Нили все это время преданно стоял на страже, занеся секиру над шеей змея. Я как раз перешел к левой передней лапе, когда Нили на секунду опустил секиру, чтобы перекинуть ее в другую руку. Делать этого не следовало. Ящер взревел и стеганул хвостом. Нили с придушенным хрипом отлетел к стене. Взбесившаяся тварь рванулась, с мясом выдирая костыль и ножовку у меня из рук, хлопнула крылом — с ног меня сшиб поднявшийся ветер — и занесла надо мной свободную правую лапу. Высверкнули огромные черные когти, в лицо мне пахнуло жаром и гнилью, волосы обдуло сквозняком от скорости, с которой страшная эта лапа вознеслась над моей головой… я закрыл глаза. Да, я закрыл глаза от ужаса, да, Нифлинг вас задери, я, как последний трус, закрыл глаза! На меня упало что‑то, но оно не могло быть драконовой лапой — оно было легче и без когтей, и пихнуло меня в сторону, так что я заскользил по гладкому полу. Послышался яростный крик Нили, каменное ложе пещеры сотряс удар, человеческий стон, яростный вопль дракона. Не прошло и секунды с того момента, когда я зажмурился. Я открыл глаза и обнаружил рядом со своей щекой небольшую кисть. В кисти зажата была серебряная катана, но кисть не двигалась — хозяин ее лежал вниз лицом, придавленный тяжестью драконовой лапы, лежал в луже крови, Имир, опять меня спас этот коротышка, да сколько же можно — я выдрал из не желающихся разжиматься пальцев катану и отсек чешуйчатую конечность, а потом рубил и рубил бьющееся туловище, и рядом хакал и хекал Нили, как древоруб в разгар рабочего дня, и всюду была черная драконья кровь и красная — моя?..

А бой наш продолжался, наверное, не больше двух минут. Через две эти бесконечные минуты глаза ящера подернула пленка. Могучее тело еще содрогалось, но без всякого смыла и толку. Ящер подыхал. И тогда, когда задние лапы его в последний раз скребнули пол, оставляя глубокие борозды от когтей — тогда ящер развернул ко мне уродливую, еще более нами обезображенную башку и с последним своим дыханием прошипел — тихо, но явственно:

— Радуйся, свартальв! Отныне ты связан долгом крови с сыном черного Эрлика.

Шипение перешло в бульканье, и я не сразу понял, что ящер смеется. А когда наконец понял, яростный огонь в его желтых очах уже мигнул в последний раз и потух навсегда.

Нили за моей спиной прерывисто втянул в грудь воздух. Я обернулся. Раненый некромант поднимал себя с пола. Мне не надо было знать о том, что умирающий дракон не солжет никогда — достаточно было лишь взглянув в лицо мистера Иамена, чтобы убедиться, что это правда.

То, что последовало за драконьим откровением, ввергает меня в краску стыда до сих пор.

Некромант поднимался с пола. Он почти уже вздернул себя на ноги, когда Нили подошел к нему и ударил кулаком в лицо. Удар снова бросил Иамена на землю. Я не остановил телохранителя. Не остановил я его и тогда, когда, порывшись в рюкзаке, он достал моток изоленты. Изоленту Нили считал одним из лучших изобретений человечества. Прижав раненого коленом к полу (тот застонал — Нили давил ему на разодранное драконьим когтем плечо), воин деловито обмотал его сведенные за спиной локти и запястья. Еще один кусок он шлепнул некроманту на рот, и это было правильно: мало ли какие проклятья мог призвать на наши головы чародей. Только тут я разлепил губы и пробормотал:

— Слезь с него, ты его удушишь.

— А и удушу, — радостно отозвался Нили. — Непременно удушу, но только потом, после того, как мы его обо всем очень подробно расспросим.

Наверное, лик мой был весьма зелен, потому что Нили озабоченно нахмурился. Оглядевшись, он ткнул пальцем в маленькую дверь, ведущую в соединенную с залом комнатушку.

— Ты вот что, Мастер Ингве. Дракон тебя чуть не измордовал, вон как харю перекосило. И вообще, негоже князю наблюдать затем, как такие вещи делаются.

— А что князю гоже?

— Князю гоже посидеть тут у стеночки и выпить воды из фляжки, пока я погуторю с нашим труповодом вон в той комнатке. И не стоит князю туда заходить, пока я его не покличу.

Он вздернул пленника на ноги и поволок к двери. На пути залез в рюкзак и швырнул мне булькнувшую флягу. Я инстинктивно поймал фляжку, прежде чем она врезалась мне в скулу, и слабо улыбнулся: фляга была иаменовская и до сих пор едва ощутима пахла спиртом. Устало опустившись на пол, я оперся спиной о холодную стенку и сделал глоток. Вода была горькой — или это все еще в горле у меня стояли железная крошка и пыль схватки.

Я прикрыл глаза и, кажется, отключился. Вывел меня из забытья крик. Потом еще один. И еще. Так кричит человек в смертельной муке. Нили в свое время служил в нашей гвардии — недаром отец приписал его мне в телохранители — и участвовал во взятии крепостей альвов на Туманном Берегу. Побывал он и при осаде Тир‑на‑Ногта. Гвардия Свартальфхейма — практически тот же спецназ, только вооружение малость отличается. А вот набор необходимых навыков неизменен. Нили умел пытать пленников.

Я попытался не слушать крики Иамена. Я боролся с сильным искушением зажать уши ладонями, только это было бы уже совсем малодушно. Я хотел убедить себя в том, что дитя Эрлика‑Предателя ничего хорошего нам наверняка не готовило. Я напоминал себе, как не люблю некромантов. А перед внутренним мои взором рисовалось одно и то же, одно и то же: дышащие глазницы мертвеца; оскаленная драконья пасть в острых иглах зубов; черный длинный коготь. Трижды он спас меня, трижды: в первый раз отдав за меня силу, во второй — слово, и скрепив все это собственной кровью. Я сжал зубы. Я отбросил фляжку в сторону и встал. На негнущихся ногах я пересек зал и вошел в маленькую комнату.

Толстые столярные гвозди вовсе не предназначены для того, чтобы их загонять людям под ногти. Намного больше для такой цели подходят мелкие обивочные гвоздики, а еще лучше — зубочистки. Нили, кажется, не был знаком с этим золотым правилом,