Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Ну, извините. Кто же знал, что вы проявите интерес? Помнится, я настаивал, а вы… Кстати, вы же и сказали, что диск мог оставить кто угодно и когда угодно. У меня на самом деле в рюкзаке бардак, после сессии там чего только нет. Может, и правда диск кто-то из знакомых закинул. Что с меня взять – молодой, в голове ветер. Ну и что вы там обычно говорите про наше поколение? А, вот ещё: водки напьются – а потом родным горе.

В один момент мне стало немного стыдно. Зачем я упрямился, ведь можно было, на самом деле, отдать диск. Выходило, что я препятствовал следствию. Если об этом узнает дед или братья – мне не поздоровится. Теперь придётся стоять на своём и подтверждать, что диск я выкинул, потому что он был непригодный для просмотра. Может, у следака совесть взыграла или Бойков его попросил, а я тут кочевряжусь. Нет, всё-таки стоит сказать… Но тут Маслюков выдал такое, после чего я моментально понял, что его интерес к диску не просто порыв ответственного работника:

– И куда ты выбросил диск? Ты помнишь мусорный бак, где это было?

– Вы серьёзно? – поперхнулся я, потом немного подумал и назвал улицу, находившуюся неподалёку от гостиницы Лены. Для достоверности.

– Я проверю, – прошипел Маслюков, и в трубке раздались короткие гудки.

Лена смотрела на меня, явно о чём-то размышляя. Я тоже молчал, пытаясь переварить странный факт: если дела нет, то кому есть дело до вещдоков, простите за мой каламбур.

– Уверена, на этого Маслюкова кто-то надавил. И этот кто-то знал, что у Ани был с собой диск. Можно сразу отмести и несчастный случай, и убийство по неосторожности. Если бы за этим стояла пьяненькая молодёжь, шатающаяся по стройкам, сам понимаешь… Никто бы не пошевелился. Человек, который замешан в смерти Ани, имеет такие связи, которые позволяют надавить на прокурорское начальство. Много ты таких знаешь среди наших ровесников?

– Ну Маслюков мне об этом точно не расскажет. Зато теперь ясно: он уже не сомневается, что диск Анин. И диск этот для него, а точнее – для его начальства очень важен. Так важен, что он готов в мусорке рыться.

– Мы правильно сделали, что диск не отдали, – кивнула Лена. – Сначала нужно самим понять, что к чему.

– Ты же видела фотографии. Какие-то мужики, некоторые даже не сильно голые. Планы какие-то. Может, и нет ничего такого на этом диске и я зря панику навёл, – сказал я и тут же вспомнил слова Ани, когда она была уже мёртвой.

Покойники не врут, тут уж я был уверен. Конечно, рассказать Лене о своих проблемах с голосами я не пытался. Отношения наши и так были напряжёнными, не хватало ещё, чтобы она приняла меня за психа, который хочет привлечь к себе внимание экстравагантными выходками. На фоне её благополучного Стаса – сына дипломата и будущего светила российской политики – я и так выглядел ничтожеством.

Заварив ещё кофе, Лена перехватила инициативу, села за ноут и принялась смотреть дальше. Через минуту вскрикнула, да так, что с дерева за окном сорвалась птица, похожая на лесного голубя. Я поймал себя на смешной мысли, что птица за нами шпионила. С моими голосами поневоле станешь параноиком.

– Ты папку с фильмами смотрел?

– Нет ещё. Не до киношек вроде.

– Там же жесть какая-то… Просто короткие файлы подписаны как известные фильмы. А на деле тут никакой не «Ночной дозор».

Я подошёл к Лене, и она пролистала несколько видео. Сразу становилось понятно, что это какие-то «фильмы для взрослых». Причём для очень взрослых, потому что девушки там были молодые, а мужчины – совсем наоборот.

– Так вот что это за фото… Эти же мужики и на фотках, но там почему-то видны только их лица.

Лена с довольным видом откинулась в кресле:

– Теперь ясно, почему следак так всполошился. Дело попахивает шантажом. Кто-то снимал мужчин, причём тайно, – заметила Лена и вдруг добавила: – Причём фотографировали на какую-то слабенькую камеру, снимки нечёткие, особенно при увеличении. Такое ощущение, что кто-то на телефон фотографировал из замочной скважины. Зато видео снято с другого ракурса, и картинка чёткая, звук хороший. Явно другое оборудование. Кто-то собирался промышлять шантажом и для этого обзавёлся хорошей камерой, чтобы наснимать интересное кино.

– Да, это всё понятно. Но откуда все эти видео у Ани? – недоумевал я. – С работы?

– Сомневаюсь. Она работала в торговом центре. Вроде официанткой.

Мы замолчали, потеряв единственное, хоть и слабое предположение.

– Тогда не знаю, интерьер больше напоминает гостиницу. Выходит, это она собиралась шантажировать кого-то? Или диск попал к ней другим путём?

– Нам нужно понять, кто на фото и видео, – снова заметила Лена. – Иначе дальше не продвинемся.

– И как это узнать? – пригорюнился я, заранее предвкушая, что скажет мне Василий, если я попрошу его об услуге. Тем более если покажу такие специфические видео.

– Да, Василия Выславовича просить нельзя, – словно прочитав все мои мысли, заметила Лена. – Он с Бойковым хорошо общается, а Маслюков сейчас непременно пожалуется на тебя Бойкову. Тот, добрая душа, конечно, попытается через Василия тебя образумить. А если правда или диск дойдут до Маслюкова, они эту информацию быстренько затрут.

И тут меня осенило:

– Любочка! Точно! Попробую показать фотографии ей. Она же всех в городе знает. Если эти люди что-то из себя представляют, она их опознает.

– Думаю, точно представляют. Какой смысл снимать работяг с завода? Да и не похожи эти холёные морды на бедствующих. Так что обязательно поговори с Любочкой.

– Да, сделаю. Правда, после того как я не вернул ей пистолет, она на меня малость дуется… – в этом месте я внимательно посмотрел на Лену, но её лицо осталось непроницаемым, и я капитулировал: – Ладно, шучу. Хотя я не очень обрадовался, когда узнал, что Волков застрелился из этого пистолета. Там могли остаться мои отпечатки, хотя я всё протирал. Но самое главное, что не даёт мне покоя: как он к нему попал?

– Люди Бледных следили за квартирой. Наверное, влезли, когда тебя не было. Медальон не нашли, а пистолет позаимствовали. Может, хотели тебя подставить, но Волков решил распорядиться пистолетом по-своему.

Лена говорила вроде бы правильные вещи, но я не мог отделаться от мысли, что это враньё. Она знала про пистолет и последняя была у меня в комнате. Мысль о том, что она могла быть ещё и последней, кто заходил к Волкову, не покидала мою голову. Но сейчас было не до этого, и я поспешил засунуть это подозрение на