Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Маслюков сказал, родные вроде кипиш подняли, что дело не завели. Хотя изначально он явно собирался спустить всё на тормозах. Может, они тоже сейчас займутся, проверят Анины знакомства. Главное, чтобы не спугнули этого урода раньше времени.

– Даже если так, милиции часто не доверяют и опасаются пристального внимания, а просто приятельнице вполне могут что-то рассказать.

Я спохватился, что уже опаздываю, и быстро сунул чашку с остатками кофе в мойку.

– Ладно, сейчас мне надо в парикмахерскую. Я же вчера распечатал пару фоток с диска, покажу Любочке, вдруг удастся что-то узнать с этой стороны.

– С этим решили. А что там по поискам Жени? Звонил Вовке?

– Суслик сказал, они активно ищут возможных свидетелей, кто-то ведь должен был видеть сволочь, что угнала машину и затолкала туда Женю. Это единственная стоящая зацепка.

Лена задумчиво посмотрела в окно и откинула волосы с лица жестом, который всегда меня гипнотизировал:

– Интересно, рассматривают ли они вариант, что Женя могла сама сесть в машину? Может, она знала этого человека?

Я пожал плечами. В тот момент эта идея показалась мне абсурдной, но тогда я и не подозревал, какие виражи ждут нас всех на пути к разгадке этой тайны.

Последний герой

В парикмахерской играла песня Цоя «Последний герой», и мне показалось, что Любочка включила её специально к моему приходу. Она теперь так и называла меня – последний герой, когда я звонил записаться на стрижку или заезжал передать от деда помидоры-огурцы.

– Не смешно, – заявил я, плюхаясь в кресло. – И вообще, тёть Люба, сейчас уже такое не слушают.

– Серьёзно? – на её лице отразилось неподдельное удивление. – А сын мой любил, все кассеты Цоя слушал-переслушивал. Теперь вот я… Ладно, герой, как стричься будем?

– Чтобы красиво.

– Что, опять твоя нагрянула? – губы парикмахерши сложились в усмешку.

– Вовка наболтал?

– А я и без него вижу. Глаза горят, уши и то покраснели. Не боись, сделаем в лучшем виде. Чем там дед занимается?

– Прополкой. В этом году решил поставить рекорд по выращиванию помидоров, иначе я не знаю, как объяснить, зачем он насажал столько кустов.

Я ещё что-то болтал, думая, как подобраться к интересующей меня теме. А ещё поглядывал, ожидая, когда женщина с фиолетовой химией расплатится на кассе, а кассирша выйдет с ней покурить и мы с Любочкой останемся одни. Когда это случилось, я быстро достал из рюкзака фотографии и спросил, не знаком ли Любочке хоть кто-то из этой публики.

На память и знания Любочки я рассчитывал не зря. Она всю жизнь работала парикмахером и стригла ещё моего деда, потом отца, а теперь и меня. Любочка работала в центре города, пост свой занимала уже лет сорок, потому знала всё всегда и про всех. Это был одновременно самый надёжный и самый ненадёжный источник информации. Всё, что входило Любочке в уши, немедленно оседало на её же подкорке. И оттуда информация уже распространялась по городу со скоростью света. Никакому интернету и не снилось.

Наши отношения и раньше были, можно сказать, дружескими (дед часто передавал ей приветы, яблоки и картошку), а после того, как Любочка весной пожертвовала мне тот самый пистолет, доставшийся ей от погибшего клиента в лихие 90-е, мы вообще стали роднёй. Правда, когда она узнала, на кого я «пошёл» с пистолетом, раз двадцать назвала меня идиотом, дураком и психом. Последнее, кстати, было недалеко от реальности. Потому что, по моим данным, нормальные люди с покойниками не общаются.

– Депутат Государственной думы, висит у нас по городу на плакатах про счастливое детство, – пробормотала Любочка, разглядывая кудрявого типа с сосредоточенным лицом.

– Точно! А я думаю, откуда лицо знакомо…

– Этого не знаю, вроде бы рожа где-то и попадалась… – отложила она в сторону следующее фото.

Из подсобки как раз вышла ещё одна парикмахерша, Наташа. Когда она, что-то помешивая в мисочке кисточкой, наклонилась и заглянула мне через плечо, в нос шибанул едкий запах краски.

– Так это главный инженер водоканала, его жена когда-то у нас красилась. Теперь, правда, в дорогой салон в центре ходит. Как-то встретила меня, даже не поздоровалась. Вот коза…

– Спасибо! А этого узнаёте? – тут я подсунул дамам фотографию щекастого мужика с оттопыренной нижней губой. Голова его была чуть наклонена, так что щёки свисали, как у бульдога.

– А это… помощник губернатора, – в этом месте Любочка перекрестилась и быстро сунула распечатки мне назад. – Что за дрянь ты мне притащил?

– Тёть Люба, тёть Наташа, вы остальных гляньте, – заканючил я, но получил оплеуху полотенцем от Любочки.

Наташа прыснула и поспешила укрыться в каморке от греха подальше.

– Я тебе гляну! Ты мне тут ещё президента подсунешь! Говори, что за дела у тебя с этими деятелями?

– Мне просто интересно, что это за люди.

– С какой стати?

– Расскажу, если посмотрите всех!

Любопытство взяло верх, и Любочка всё-таки глянула ещё на несколько снимков.

– Этих двоих не знаю, а вот этот рябой – владелец торгового центра, но он вообще разные объекты раньше строил, вроде как подрядчик. А теперь то, что настроил, в аренду сдаёт. Я чего помню – наш хозяин хотел отсюда переехать, точку арендовать в торговом центре, так ему такие цены заломили, что он долго плевался на фото этого типа в газете. Там целая статья про него была и снимок на половину страницы, где тот ленточку перерезает на открытии. Года два назад это было, кажется. Фамилия какая-то… Ну, будто с церковью связанная. Я ещё подумала: фамилия церковная, а у человека ничего святого…

– Попов? Батюшков?

– Не помню, хоть убей.

– Ладно, узнаю.

– Я тебе узнаю! Я тебе уши-то надеру! Я вот деду позвоню… Слушай, а чего они голые? – озаботилась вдруг Любочка.

– Да какие голые? – удивился я её проницательности. – С чего вы взяли? Тут же только лица.

Любочка покрутила фото и прищурилась, как курица, высматривающая червяка:

– Здрасте, половые страсти! Когда шея видна, обычно там воротничок от рубашки. А тут шея голая, как будто дальше ничего нет. Или майка с глубоким вырезом типа «алкоголичка». А майки в приличное место, куда такие типы ходят, не надевают. Где же это они так глазки закатывают?

– А может, они в бане? Или спортом занимаются? – предположил я, на что Любочка выразительно на меня поглядела, после чего демонстративно разорвала мои распечатки и затолкала их в мусорный мешок.

– Всё, разговор окончен. Будем считать, тебя тут не было.

Дальше она молча меня стригла, сердито