Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

Звонок удивил. Что нам было обсуждать с Тихоновым? Где он, а где я… Пришлось ограничиться звонком Вовке и пообещать, что загляну к нему сразу после Тихонова.

На входе меня осмотрели и проверили металлоискателем, но вполне вежливо. Охранник показал направление, и я пошёл, оглядываясь по сторонам. Здесь, в этом здании, я был впервые. Дерево, бронза, малиновые шторы с золотыми кистями. Пустая, лишённая людей широкая мраморная лестница.

Игнорируя лифт, я отправился в пешее путешествие по этой самой лестнице и вошёл в приёмную. Секретарша была настолько безликая, что слилась бы со стеной, будь та выкрашена в серый цвет. Но здесь заботились о душевном здоровье отцов народа, поэтому стены были нежно-зелёного оттенка. Грымза глянула на меня с неприязнью и процедила:

– Иван Выславович Царёв?

– Ага.

– В таком виде? Могли бы и приличнее одеться.

Секретарша брезгливо поджала губы. Ей явно не понравились мои рваные джинсы и майка с портретом Че Гевары[3].

– Не завидуйте, – буркнул я и отправился прямиком в кабинет, игнорируя её недовольный взгляд.

Как я уже говорил, кадровые потрясения, которые испытала весной администрация города, обернулись для Тихонова долгожданным повышением. Сейчас он принимал дела и потихоньку менял команду, увольняя старых, преданных прежнему мэру людей. Потому что сам был одним из них и не хотел вечного напоминания о том, каким образом он попал в это кресло.

Поздоровавшись, первым делом я спросил:

– Как Рома? Где он сейчас?

– Отправил его в Англию, в пансионат.

– Надеюсь, он в порядке, – осторожно заметил я, намекая на прошлые проблемы Ромы с запрещёнными веществами.

– С ним поехали мать и бабушка, так что спецнадзор ему обеспечен. Он там на курсы фотографов записался, вроде доволен. Главное, чтобы вся эта творческая среда не вскружила ему голову. Я сразу сказал им: едва вздумает чудить – на замок.

– Творческие люди обычно любят свободу.

Тихонов махнул рукой:

– Если честно, всё это ерунда. Думаешь, только решётка на окне или замок на двери определяют твою свободу? Иногда живёшь без них, но чувствуешь себя хуже заключённого. Пока он сам своим умом не дойдёт…

– Ясно, – я мялся, не решаясь спросить, что ему нужно от меня, это было невежливо, хотя найти общие темы для разговора с человеком такого масштаба мне было сложно. И я, как обычно, брякнул:

– Как вам в кресле мэра?

– Я пока временно исполняю обязанности, не забывай. После того скандала, который неизвестно когда утихнет, меня в любой момент могут попросить освободить место. И это в лучшем случае. Идут проверки…

Интересно, и зачем он мне всё это рассказывает? И тут же понял. Я был настолько незначительной фигурой, что никак не мог навредить, оттого беседовать со мной было приятно и безопасно, как с попугайчиком. Случайные уши попутчика в поезде. Поездка закончится, и каждый пойдёт своей дорогой, ваши пути больше не пересекутся.

– Кстати, я твой должник, – вкрадчиво начал Тихонов.

– Если вы насчёт Ромы, то не стоит…

– Не только. Я насчёт «лесных братьев». Знаешь, почему я остался на должности? Потому что благодаря тебе вовремя инициировал проверку. После твоего звонка я действительно направил туда людей.

– К тому времени в общине уже никого не было. И Бледных уже был мёртв.

– Ну извини. Бюрократия, сам понимаешь. Зато его сестру упекли в психушку, а паству разогнали. Представь, сколько душ спасли. Опять же, благодаря записям, найденным у Бледных, установили его контакты в Москве. Вот, докладывают, что задержали несколько поставщиков и одного курьера.

– Жаль, что это всего лишь мелкие сошки. А выше смотреть не пробовали? Кто-то же их там крышевал…

– Это уже пусть наши московские товарищи бдят. Может, тебе надо помочь с работой? – быстро сменил тему Тихонов.

– Да пока не надо. Я же учусь, полноценно работать всё равно не смогу. А в морге…

– Кстати, что там у вас в морге происходит?

– В каком смысле?

– Что там за история с девушкой на стройке?

– Уверен, вы всё и так уже знаете. У вас каждый день на столе сводка по всем происшествиям.

– Знаю, но мне интересно, что ты по этому поводу думаешь.

– Я? – мне казалось, Тихонов шутит.

– Ты. У тебя очень оригинальный взгляд на ситуацию. Такое латеральное мышление. А это в нашем деле часто очень необходимо.

– С чего вдруг вас это интересует?

– У нас выборы на носу, а в городе творится всякая чертовщина. Мне поступают жалобы одна за одной. И по поводу пропавшей девочки… Родители её оказались актёрами, а таким только дай в прессе засветиться. Уже успели раздать комментарии, что у нас тут творится неизвестно что. Я лично связался со следователем по этому делу, оказалось, это сестра твоего приятеля.

– Да, Вовкина, – с облегчением вздохнул я. Теперь хотя бы было понятно, чего Тихонов связал меня с этим делом. – Но зря вы так о родителях. Люди переживают, возможно, считают, что гласность поможет быстрее найти дочку.

Тихонов скроил горестную мину:

– Ты прав, я выразился как госслужащий, а не как человек. По-человечески я очень понимаю и сочувствую. Мы делаем всё возможное. Но журналистов хлебом не корми, они тут же раскопали какое-то недавнее исчезновение девушки в нашем городе, а ещё из каждого утюга про этот жуткий случай на стройке. Некоторые особо старательные акулы пера даже успели найти между ними сходство и развить тему о серийном убийце и бездействии милиции. Понятно, что всё это вздор, но если панические настроения не прекратить…

Я мгновенно вспомнил Анино лицо. Тягучая ледяная тоска сразу же ожила, выбралась изнутри и заполнила собой всю комнату.

– Вы меня чего позвали-то?

Тихонов снова устроился в кресле, побарабанил пальцами по столешнице и наконец «разродился»:

– У меня к тебе дружеская просьба.

– Какая именно? – удивился я, перебирая в голове все возможные варианты. И тут мне в голову пришла мысль настолько очевидная, что я удивился, как не догадался ранее. Кто-то уже успел донести Тихонову, что я скрываю диск, и теперь он будет на меня давить.

Поэтому я даже немного удивился, когда Тихонов сказал:

– Ты же слышал, что мы создали коллегию департамента по делам молодёжи? У меня на тебя виды. Хотелось бы, чтобы в будущем ты присоединился к работе департамента. Возможно, сначала стал секретарём, потом замом, а потом, глядишь, и до председателя дорастёшь.

– Спасибо, конечно, за доверие, я как-то не думал в эту сторону…

– А ты подумай. Не будешь же ты вечно сидеть в своём морге. Ты уже показал себя как ответственный гражданин города, да что там – страны. Твоя