Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Ну, это пока туманные перспективы. А сейчас я что могу сделать?

– Я хочу понять, что происходит. Мне не нравится, когда умирают или пропадают молодые девушки. Я сам отец. Если ты не знаешь, кроме Ромы, у меня есть дочь.

Непроизвольно я перевёл взгляд на фотографии, что стояли на его рабочем столе чуть боком. На одной из них Тихонов действительно приобнимал высокую серьёзную девушку в очках и с каким-то дипломом в руках. Судя по виду, она была чуть младше Ромы, а значит, каким-то образом Тихонов умудрился сделать ребёнка вне брака.

Перехватив мой взгляд, он нехотя пояснил:

– Правда, официально я на её матери женат не был, но девочку признал и участвую в её жизни. Это я к тому, что вполне могу понять боль и горечь родителей. Да я бы этих говнюков самолично удавил!

– Согласен, это всё полное… Кхм… Вовкина родня в шоке, а я даже не знаю, чем помочь. И рад бы, только что могу сделать… А насчёт погибшей на стройке девушки…

– Мне доложили, что ты и её знал. Наш пострел везде поспел.

– Ну, это сильное преувеличение. Один раз виделись на дискотеке. Но её смерть ужасна. И я до сих пор не могу понять, как такое произошло. Кстати, кому принадлежит торговый центр, где всё случилось, вы знаете?

– Дьяченко Феликс Евгеньевич. Сам он так себе деятель, а вот тесть его нормальный мужик, толковый бизнесмен, начинал в 90-е и сумел выстоять. С его лёгкой руки Дьяченко первым стал строить торговые центры в области.

– У вас есть фото Дьяченко?

Тихонов как-то странно посмотрел на меня, но даже не уточнил, зачем мне это. Подумав, он нажал кнопку и велел секретарше принести подборку газет за последний месяц.

Через пару минут я лицезрел рябого дядьку, которого уже видел на диске во всей красе. Теперь ясно, что за деятель с церковной фамилией владел стройкой. Феликс Евгеньевич, значит. Любитель клубнички, купивший стройку у Полесова.

– А Полесова Аркадия Олеговича вы знаете? – всё-таки спросил я.

При упоминании этой фамилии Тихонов слегка скривился. Или мне показалось? Но он тут же взял себя в руки и вежливо кивнул:

– Конечно. Кто его теперь не знает. Шуму наделал – аж в Москве только об этом и говорят. Резонансный проект в области затеял.

– Я случайно услышал, что стройка раньше ему принадлежала.

– Не слежу за такими нюансами. Надо узнать у моего зама, он курирует вопросы покупки и продажи недвижимости в городе. Может, купил, чтобы официально закрепиться в наших краях. А потом продал, так как нужны средства для строительства города будущего.

Я молчал, предоставив Тихонову возможность развить мысль дальше самому, что он и сделал, озабоченно поинтересовавшись:

– А чего ты, собственно, прицепился к владельцам стройки? Не думаешь же ты, что Дьяченко или Полесов имели какое-то отношение к погибшей?

Мне очень хотелось сказать, что связь прослеживается. Ещё какая. Дьяченко есть на видео с Аниного диска. И он же является владельцем стройки. Правда, таковым он стал не так давно, судя по словам Полесова. Пока мысли чётко не оформились, я решил уклониться от прямого ответа:

– Точно сказать что-то я не могу, но кое-какие подозрения есть. Например, девушка была непьющая, а тут вдруг такое количество спиртного… Когда я ходил и пытался достучаться до следователя, меня культурно послали. Сказали, чтобы не лез не в своё дело.

– Считай, что я взял это дело под свой контроль. Может, ты что-то услышишь, кто-то где-то обмолвится… Словом, любая зацепка будет кстати. Если есть вероятность, что девушку могли убить, надо добиваться правды.

«Конечно, – подумал я про себя. – Сейчас дело идёт к выборам, а народ может и взбунтоваться. Поймать опасного маньяка и показать себя защитником города – вот цель Тихонова». Нет, он, конечно, не самый плохой вариант. Вроде даже дороги чинить стали. Но я слабо понимал, чем могу помочь при всём своём желании. Пока никаких зацепок у меня не было.

Тихонов снова принялся втолковывать мне, что я вращаюсь в таких кругах, где всегда ходят слухи. Может, он намекал на мои шахматные субботы с Гурамом? Я знал, что Гурам недолюбливает Тихонова. Хотя тот никогда прямо об этом не говорил, но при одном упоминании будущего мэра кривил губы. В конце Тихонов выдохся и вполне по-человечески сказал:

– Ты же понимаешь, о том, о чём мы тут с тобой разговариваем, – никому! Ни друзьям, ни – особенно – прессе. Если где-то прозвучит что-то подобное, я буду понимать, откуда просочилась информация. И тогда наше общение перестанет быть дружеским.

– Хорошо, я бы с радостью помог, но как тут подступиться? Прикажете на улицах ходить и выспрашивать, не видел ли кто маньяка, который девушек похищает?

– Начни с малого. Хотелось бы, чтобы ты в лице молодёжи выразил мнение, что наши власти работают, что милиция ищет! Что мы сделаем всё возможное! Дай комментарий журналистам! Представляешь, какое мнение о городе и о моей фигуре, в частности, сложится в прессе…

– Кстати, кто заменил Гулиева? – зачем-то спросил я. – Проходил там вчера, здание закрыто.

– Я уже давно не имею с этой публикой ничего общего, – поспешно заверил Тихонов, но потом чуть тише добавил: – Ценные кадры уходят. Эпоха уходит, Иван. А ты говоришь… Короче, я в тебя верю.

Вернувшись домой, я сразу заметил укоризненный взгляд Скалли и почувствовал себя виноватым:

– Наш исполняющий обязанности обеспокоен преступностью в городе, в частности, исчезновениями девушек. Поручил мне осуществить контроль со стороны молодёжного движения санитаров морга. Что, не веришь? И правильно делаешь, я вот тоже в такое не верю. Но для чего-то он меня вызывал? Поисками Жени должна заниматься милиция. Ладно, идём гулять, пока ты тут не сделала лужу размером с Миссисипи.

Кто к бомжам ходил

С Леной мы договорились пересечься возле дома Вовки. Пока я ждал автобус, у меня зазвонил телефон. Так как номера я сохранял редко, то даже не удивился, что имя на экране не высветилось.

– Привет. Это ты к бомжам ходил? – поинтересовался незнакомый голос с кавказским акцентом. – Номер оставлял.

– Ходил и оставлял, – признался я, гадая, кому это может быть интересно.

– Зря это. Там такие люди живут, которые говорить не любят. У них свои законы, если кто что и видел, всё равно не расскажут.

– А чего вы тогда звоните?

– Говорят, ты с Гурамом дружишь?

Вопрос поставил меня в тупик. Я думал, как ответить лучше, и даже словил себя на мысли, что