Дети рассвета - Владислав Евгеньевич Макеев

– Как «в бункер»? – возмутился Нот.

– Вы хотите сказать, что мы все сделали зря?! Вся наша «боевая подготовка», весь этот треп об исследовании мира – все это напрасно? То есть дело ВСЕЙ ЖИЗНИ пошло под откос после первого же нападения на нас? И мы просто никчемные уроды, которые убегут, поджав хвосты, при первой же трудности?! А вас вообще не волнует судьба Роя? Вы что, всей дружной компанией забили на него?! – в исступлении орал Джет. – Мейли, Дос, почему вы здесь, почему не в джунглях, почему не ищете его?!

– Прекрати! – грозно одернула Анна. – Они здесь, потому что не идиоты и не идут неизвестно куда к неизвестно чему. Мы же не знали, откуда вы пришли, а ваш побитый вид сказал, что туда идти и не нужно. И к тому же, да, да, черт возьми: не со всеми трудностями в этом мире можно справиться. Не все решается силой и…

Джет глазами, полными ярости, смотрел на Анну:

– Тогда на хрена мы всю жизнь угробили на тренировки, которые и гроша ломаного не стоят?!

– Джет, успокойся, в этом и правда что-то есть, – рассудительно сказал Нот.

– Тогда надо завтра же идти за подкреплением, – заявил Джет.

– Если позволит ваше состояние, – твердо сказала Сюн.

Нот и Джет с удивлением посмотрели на нее, явно не ожидая такой категоричности.

– Чего вы так смотрите? Именно она вас спасла, – вставила Анна.

– Спасибо большое, – сказали парни.

– Ладно, хватит на сегодня криков, идите дальше спать, восстанавливайтесь, и остальные тоже, – распорядилась Анна.

– Я дежурю первый, – проявил инициативу Дойл.

– Я вторая, – сказала Анна.

– Анна, может, лучше я? – предложила Сюн. – А вы останетесь с ранеными, мало ли что. Еще убегут ночью…

– И правда. Я согласна. Значит, решено – расход, – завершила Анна.

Глава 13

Ночь

Мейли зашел в палатку с твердой мыслью сегодня же идти спасать Роя. Выждав час после отбоя, он собрался: сложил в рюкзак немного еды, воды, спички и компас. Посмотрел на Доса, который мирно спал, – замешкался и решил не будить его. Взял фонарь и вышел из палатки.

– Иди сюда, – шепотом подозвал его Дойл.

– Не надо меня останавливать! – грозно шепнул Мейли.

– Я иду с тобой. Сейчас разбужу Сюн, чтобы она закончила дежурство.

Гнев Мейли резко сменился на удивление.

Дойл ушел в палатку и вернулся с Сюн, держа рюкзак, два мачете и копья.

– Возьми, лишним не будет, – Дойл протянул мачете Мейли.

Мейли без колебаний взял оружие.

– Возвращайтесь к рассвету, – попросила их Сюн.

– Постараемся, – сдержанно ответил Дойл и добавил: – Не забывай поддерживать костер.

Они двинулись строго по меткам, проверяя землю перед собой копьем. Массивные корни деревьев переплетались, преграждая путь. Порой воображение рисовало пугающую картину, будто это сотни змей под ногами извиваются и норовят укусить тебя. Наваждение рассеялось, как и облака, уступившие место луне. Ее холодный белый свет указывал путь. Из глубин джунглей их обитатели бросали на путников взгляды, враждебные и голодные. Жизнь тут не замирала никогда: букашки стрекочут, птицы гогочут, ветер гоняет листья, а деревья трещат, нехорошо трещат… злобно. Глаза бегают, ищут опасности, ищут невидимых и неизвестных врагов, караулящих всюду. Минуты сливаются в вечность, а метки не кончаются, не видно и не слышно реки, главного ориентира.

– Смотри, что это? – Мейли указал на светящихся жучков. – Очень красиво.

– Вроде светляки или светлячки, – вспомнил Дойл.

Взгляд Мейли упал на немного светящуюся пятку Дойла.

– Стой! – прошептал он. – Похоже, ты раздавил одного.

Дойл остановился и взглянул на мерцающую в темноте подошву; не придав этому особого значения, пошел дальше. Светлячки грозным светоносным роем двинулись на убийцу сородича. Несколько тонких деревьев странно зашевелились. Один светлячок укусил Дойла. Он моментально прихлопнул гада, после чего сверху раздался ужасающий визг. Четыре деревца, уходящих высоко в небо, защелкали и пришли в движение. Летающие жучки нещадно жалили. Под ногами противно захрустели обнажившиеся из почвы скелеты животных – видимо, многочисленных жертв этих тварей. Деревья согнулись перед Дойлом, раскрыв омерзительное тело со множеством глаз почти без белков. Чуть ниже торчал извивающийся хобот, заостренный на кончике, он хаотично метался в разные стороны. Крохотная круглая беззубая пасть хрипела, всасывая воздух порывистыми вдохами. Спина чудовища светилась, и вихрем оттуда вылетали все новые и новые светляки.

Мейли заорал от ужаса. Дойл не мог пошевелиться, от пасти несло смертью. Хобот навострился на него, летел, чтобы проткнуть жертву. Дойл ударил мачете по острому окончанию – лезвие со звоном отскочило от него. Мейли вернул контроль над телом после многочисленных укусов, перестал визжать. Мысли молниями вспыхивали в пораженном ужасом разуме: «Что же делать? Как быть, куда бежать? Надо во что бы то ни стало убить эту тварь!»

– Бежим! – заорал Дойл, рубанул чудище по морде и кинулся наутек.

Оно завизжало и отпрянуло от него. Светлячки окружили раненое создание.

Мейли рванул за капитаном, они очумело неслись, замечая все больше признаков смерти и разложения на пути. Жужжание насекомых преследовало их. Позади раздался оглушительный визг, деревья затрещали. Дойл достал фонарь, чтобы осветить путь в глубинах этого ада. Когда, казалось, они оторвались, безобразная пасть чудовища нависла сверху. Мейли кувыркнулся вперед, успев ускользнуть от смертоносного удара, хобот полоснул его чуть ниже шеи. Каждая кочка и камень отозвались болью в спине. В порыве ненависти он нанес по пасти удар, разрезав ее на две половины. Из раны потекла неизвестная жидкость, которая невыносимо воняла; это не была привычная красная кровь. Мордой чудище рухнуло на землю. Ноги извивались, оно отчаянно пыталось подняться. Дойл тут же вонзил в тушу копье, а Мейли исступленно полосовал его мачете. Оно всхлипывало, из ран булькала жидкость. А глаза Мейли горели ненавистью и страхом. Зрачки его ошалело пульсировали, руки тряслись, по лицу бежали ручейки слез. Не от боли или горечи, а от ужаса пережитого.

– Неужели таких тварей много?! И вся… вся земля такая?.. Всё, абсолютно всё жаждет, хочет, стремится тебя убить, уничтожить! Я не верю, не хочу верить, я отказываюсь от такого мира! – захлебывался словами Мейли. Обида на мир душила его. С ненавистью он швырнул мачете на землю.

Дойл молча слушал истерические выкрики младшего товарища. Его самого терзали те же мысли. Обида на все сущее пыталась взять верх над этим поистине могучим человеком. Но волей своей он задушил ее в зародыше, не успела она коснуться разума его своими хилыми, но цепкими ручонками.

Подобрав нужный тон, Дойл попытался успокоить Мейли:

– Мы увидели лишь маленькую часть этого мира; быть