Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

Вскочив на коня, в сопровождении одного метиса из числа знающих путь, я помахал на прощание тётушке рукой и отчалил от берега гасиенды. Спутника моего звали Пончо, внешностью он походил на индейца, но усы на его лице росли на удивление пышными. Лет ему было около тридцати, фигуру имел поджарую и жилистую, и оказался таким же нелюдимым, как и я. А ещё его почему-то не любил управляющий Рауль, разговор с которым я сейчас вспомнил.

— Дон Эрнесто, возьмите с собой Пончо, он и дорогу хорошо знает, и молчалив.

— Да? И что?

— Не станет вам досаждать разговорами.

Я молча рассматривал управляющего, пытаясь понять, по какой причине он навязывает мне именно Пончо, не то, чтобы я ему не доверял, но привычка перепроверки всех мотивов и фактов осталась.

— Будет досаждать разговорами, отправлю его на плантации сизаля, ямки копать, а не с хозяином болтать.

— Это да, вы можете, как посчитаете нужным тогда.

Я немного задумался, по-прежнему изучая хитрую рожу своего управляющего, заставляя его немного нервничать.

— Так вы берёте его? — не выдержал Рауль.

— Беру, — коротко сказал я и отвернулся. — Пусть с собой ружьё возьмёт и револьвер.

— Хорошо, — не стал спорить Рауль и быстро ушёл, спеша отдать приказания, а может просто, чтобы не видеть меня. Видимо, наша неприязнь взаимной оказалась.

Отойдя от хозяина гасиенды, Рауль Кальве принялся цедить сквозь зубы отборные ругательства, и чем дальше отходил, тем больше ругался, а когда оказался за воротами гасиенды, так и вовсе стал орать, не сдерживаясь, ожидая, чтобы кто-то попался ему на пути и об кого он, с превеликим удовольствием, ободрал бы свой новый кнут.

Причиной его злости являлся молодой хозяин гасиенды, который уже не просто ему не нравился, а можно сказать приводил в ярость, вызывая мысли о необходимости его убрать. Подобными размышлениями Рауль не делился со своей дражайшей половиной, и даже скрывал их от самого себя, но боялся того, что дотошный молодой хозяин поймёт, что он обокрал его почти на тысячу песо.

Сумма очень большая, просто так её не удастся вернуть, а всё из-за того, что ему приходится жить на две семьи и содержать ещё двоих детей, о которых не знает его жена, хотя и ей перепало от его заработка. Пока хозяева гасиенды лежали при смерти, Рауль времени не терял, а когда они ушли на тот свет, и их единственный сын готовился уйти вслед за ними, он и провёл свою финансовую махинацию, теперь резонно опасаясь, что её обнаружат.

А рано или поздно это обязательно случится, ведь Эрнесто де ла Барра, очнувшись после болезни, стал совсем другим человеком. Это прежнего Эрнесто легко было обмануть, а вот этого совсем нет. Что делать дальше, Рауль Кальво знал и предпринял в этом направлении определённые шаги, потому как, кроме всего вышеперечисленного, молодой хозяин гасиенды Чоколь стал давать волю доселе бесправным пеонам.

Так, глядишь, они совсем распоясаются и станут огрызаться, а то и чего похуже. А он не для того становился управляющим огромной гасиенды, чтобы каждый нищий пеон в рванине мог послать его куда подальше. Такого не будет никогда!

Не успела пыль улечься за копытами коня молодого дона, как Рауль хмыкнул себе в усы и вспомнил события, случившиеся два дня назад. Тогда, в самый разгар дня, он выехал из ворот гасиенды и, подстегнув плёткой своего коня, помчался на только одному ему известную встречу. Встреча очень важная, специально по этому случаю назначенная в глухом месте, недалеко от разрушенной постройки древних майя, что заросла колючими кустарниками и кактусами по самую крышу.

Здесь же, в самом центре кущ колючек пряталась и карстовая воронка, заполненная доверху водой. По преданиям в ней майя топили неугодных, вот возле неё ему и назначили встречу.

— Ты опоздал, Рауль! — буквально прошипели ему в спину, когда он прибыл на место, отчего тот вздрогнул и машинально схватился за кобуру с револьвером, вытащить который ему уже не позволили.

— Спокойно, Рауль, а то я проколю тебе кадык, — и в его горло уткнулась игла остро наточенного кинжала.

Управляющий невольно сглотнул и резко вспотел, он хорошо знал человека, который сейчас держал нож у его горла, вернее, очень хорошо о нём наслышан.

— Кучило! Я пришёл, как и договаривались!

— Убери руку от оружия.

— Да-да, конечно.

— Деньги принёс?

— Да.

— Давай!

— Вот, держи! — Рауль торопливо полез за пазуху и, выудив небольшой кошель, набитый серебром, передал его в жадные руки индейца.

— Где он?

— Послезавтра едет в Мериду.

— Сколько с ним человек охраны?

— Один человек.

— Один?

— Да.

— Вооружённый?

— Да, он метис, зовут Пончо, я сделал всё, чтобы облегчить тебе задачу, Кучило! Даже патроны ему подсунул подмоченные, но стрелок он хороший, хоть и странный.

— Верю. Напрасно, я не люблю заведомо нечестный бой. Ладно, мы их обоих всё равно убьём, неважно, какие у них окажутся патроны, подмоченные или обычные. Так ты говоришь, что их всего двое?

— Да. Дона Эрнесто ты узнаешь сразу, он молодой, одет в коричнево-серый костюм, сомбреро на голове жёлтое, с чёрными и зелёными узорами.

— Узнаю, я видел его, только издалека. У него есть чем поживиться?

— Конечно, деньги на дорогу и подарки заместителю губернатора. Он завтра поедет на плантацию Чоколь 2, если ты засядешь у дороги, то сможешь его увидеть воочию.

— Хорошо, тогда не будем терять время, когда он выезжает?

— Рано утром, часов в семь утра, послезавтра. Да, и ночевать ему всё равно придётся в пути, в Мериду он приедет только утром, или очень поздно вечером.

— Шшш, — прошипел издевательски индеец, — такие, как твой дон, будут ехать до самого позднего вечера, на его пути нет хороших постоялых дворов, и он не станет останавливаться, но я успею и раньше.

Сказав эту фразу, Кучило спрятал нож и, подхватив старую английскую винтовку, что принёс с собой, сразу же юркнул в густой кустарник, скрывшись в его ветвях, и сразу же зашевелились колючки и в двух других местах.

Кальво постоял ещё пару минут, выжидая, затем, кряхтя и матерясь про себя, пошёл обратно, думая, правильно ли он поступил или нет. Хотя, чего тут думать, если отдал деньги, значит, поступил правильно. Кучило, а это прозвище, а не имя, в переводе с испанского оно означает «нож»,