Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

битва уже подходила к концу. Им оказался метис, с лицом, покрытым густой сетью шрамов. Пули из моего револьвера попали ему в шею и в руку. Рана в шею оказалась неопасной, хоть и обильно кровоточила, а вот пуля, что попала в правую руку, перебила ему кость, и теперь он не мог ничего сделать из-за охватившего его шока. Да и кровопотеря с каждой минутой всё сильнее давала о себе знать.

Забрав его ружьё и длинный узкий нож, я схватил его за ногу и без всякого пиетета выволок на дорогу, бормоча себе под нос.

— Давайте-ка на солнышко, мой друг, а то взяли моду по кустам прятаться от добрых мексиканцев, житья от вас нет, дай только пограбить.

Бросив его на дороге, я мельком оценил его состояние и, поняв, что в данный момент он не способен причинить мне вред, спросил.

— Всё или ещё есть подельники в лесу?

Ожидаемо не получив ответа, подошёл к Пончо и, бросив рядом собранное оружие, принялся осматривать его рану. Пончо досталось хорошо, в него попали два раза, хотя стреляли в него вроде один раз, а потом только в меня.

Первая пуля пробила ему плечо, но кость не задела, вторая воткнулась в спину с противоположной от первой раны стороны. Вся рубаха у Пончо пропиталась алой кровью, и он лежал в тяжёлом забытье. Как только я шевельнул его тело, чтобы лучше рассмотреть полученные раны, он застонал, очнулся на краткий миг, глянул на меня, что-то прошептал и вновь потерял сознание, обмякнув в моих руках.

— Каррамба! Сука! Каррамба! Сука! — я не мог успокоиться ещё долго, пребывая в ярости, пока не заставил себя заткнуться и, осмотревшись, начал перевязывать его раны.

Жаль, что никакой медаптечки у меня с собой не могло быть, но навыки оказания первой помощи при открытых кровотечениях у меня, конечно же, имелись. Помнится, когда рванула рядом граната, сброшенная с… впрочем, неважно. С прошлой жизнью всё покончено, начинаем жить по-новому, бл…

Разорвав рубаху на Пончо, я наскоро промыл рану водой из собственной фляги и перевязал чистой тряпицей, но, блин, где же кони, их ещё искать придется. Пончо требуется везти к настоящему медику, пусть и местному коновалу, но с медицинским образованием. Между тем кони, напуганные выстрелами, скрылись в лесу, либо их вообще угнали нападавшие, сейчас не поймёшь, где они.

Оттянув перевязанного и по-прежнему находившегося без сознания Пончо под крону ближайшего дерева, я оставил его там и подошёл к пришедшему в сознание индейцу.

— Эй, товарищ, очнулся? Ну, рассказывай, чего хотел, зачем стрелял?

Метис скривился и демонстративно отвернулся.

— Слушай, я тебя пытать не буду, хотя и мог бы, я человек добрый и можно сказать, что весёлый, так как сегодня мы с вами славно повеселились, но ты всё же ответь мне на один вопрос. Ты главарь банды? Смотрю, рожа твоя вся в шрамах, закалённый, стало быть, в нападениях, и шкурку тебе попортили не раз и не два. Будешь говорить? Сколько вас всего было, что за банда, зачем на меня напали?

Бандит зло сплюнул и уставился в небо.

— Ладно, ты полежи пока, подумай, а я твоих товарищей притащу, а чтобы твоя душа не попала в хорошее место в загробной жизни, если ты веришь в Бога, конечно, я тебя… — тут я невольно почесал голову.

А чем мне ему угрожать? Чего боятся индейцы, я и не знаю. Ну, да ладно.

— В общем, ты тут полежи пока, — сдался я.

Бросив ещё один взгляд на индейца, пошёл за остальными, смеясь сам над собой. Вот же я, вояка, всех убил, а допросить с пристрастием духу не хватает. Нет во мне лишней жестокости, вся вместе с яростью во время боя уходит. Вскоре все четыре трупа разлеглись возле своего главаря. Оценив их одежду и снаряжение, я понял, что оказался прозорлив.

— Так ты явно главарь. Как тебя хоть зовут, скажи?

— Пошёл на х…

— Так и зовут, что ли? Во дают имена у вас в селении, а я и не знал. Ладно, полежи пока со своими братьями, а я лошадей поищу.

Выбрав себе винтовку получше из трофейных, я зарядил её и отправился дальше по дороге, не собираясь, впрочем, уходить далеко. Лошадей я увидел минут через пять, когда лес, и так не слишком густой, стал редеть. Они паслись вдалеке, на самой окраине леса, не желая возвращаться обратно, но и не убегая от людей дальше.

Я понимал, что бандиты сюда приехали не на своих двоих, а скорее всего на лошадях, и явно где-то их спрятали. Вернувшись обратно, я вновь подступил к лежащему главарю, что поражал меня своей живучестью.

— Будешь со мной разговаривать?

— Нет, — соизволил ответить тот.

— Ну, как хочешь, вольному — воля, а бандиту — смерть! — и, подняв трофейное оружие, я выстрелил ему в голову, навеки упокоив проходимца.

Морщась от вони грязных тел, я вновь обыскал все трупы, собрал с них ножи, безделушки и пять песо мелочью и, подхватив своё простреленное сомбреро, отправился искать чужих лошадей.

Бандиты протоптали едва заметную тропинку в одном месте, которую я смог найти с великим трудом, и вышел на укромную лощину, оказавшуюся не очень далеко от дороги, потратив на это битый час.

Обнаружил я её только потому, что услышал, как заржали лошади, которых охранял последний из бандитов, они услышали меня и перепутали с хозяевами. Вот только охранник понял, что это не его подельники, и выстрелил.

Шёл я украдкой, понимая, чего ожидать, а потому успел спрятаться за дерево, выскочив из-за которого после выстрела бросился бежать к бандиту, не дожидаясь, когда он перезарядит своё ружьё. Он успел это сделать, а вот выстрелить не успел. Налетев, я с ходу ударил его рукоятью револьвера в голову, опрокинув тем самым на землю. Дальше дело техники.

Найденная верёвка помогла мне связать его руки, а лошади, послушные воле нового хозяина, пошли за мной на поводу. Загрузив тело бандита на одну из них, я через полчаса пришёл на место разыгравшейся битвы. К этому времени Пончо очнулся и, увидев меня, здорово удивился.

Сбросив на землю привезённого бандита, я ткнул его под рёбра стволом револьвера и, показав на трупы подельников, спросил.

— Узнаёшь?

— Да, — ответил тот чуть дрожащим голосом.

— Это радует, говорить будешь? Если расскажешь всё, то отпущу, даже пытать не стану, а если будешь