Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

– Вот сукин сын, – неслышно выдохнула Джекки, едва не столкнувшись в дверях со спешащим на зов Арани. Пересекаться с лейтенантом Зебеки в третий раз за пару часов она не хотела.

– Третий уровень погодной опасности…

– Да пропади ты в дно.

Сержант Кин грустил над бумагами, и выглядел он обреченно, но при виде Джекки с готовностью встрепенулся.

– Мне кажется, вы тысячу раз успели пожалеть, что перешли ко мне, сержант, – сказала Джекки, падая в кресло. Кин категорически мотнул головой и взял пачку скрепленных листов. – Что-нибудь выяснили?

– Здесь не так уж много людей. – Кин разжал пальцы, и пачка шмякнулась на стол. – Сорок семь человек, из них восемь женщин. Лейтенант Балто, пока вас не было, приходил сюда дважды и покушался на вашу делянку, – кстати наябедничал он.

– Каким это образом?

– У него, видите ли, не хватает людей, поэтому надо хватать подчиненных у других офицеров, плевать, что они делом заняты. Я его в пекло послал, будет жаловаться, чтобы вы были в курсе. Хотите циккор, капитан? У нас еще осталось немного циккора.

– С сахаром? – страдальчески всхлипнула Джекки. Она не выносила сладкое, но сахар мог спасти ее от головной боли.

– С песком, капитан. У нас сейчас все с песком, – разочаровал ее Кин, и Джекки махнула рукой.

– Сколько людей из этих списков покойники на сегодняшний день?

– Все. – Кин со вздохом взял бумаги, нахмурился, вернул пачку на стол. – Это список всех, кто был в Паучьем доме. Ни одного шестипалого нет.

Джекки откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Она притерпелась к постоянной рези, но отдых ей был необходим. Хотя бы кратковременный, когда нет нужды всматриваться ни во что. Больше всего она боялась, что силы у нее кончатся, что она не выдержит напряжения последних дней.

– Что за Паучий дом? – лениво спросила она. – Откуда этот список у вас взялся?

– Приволокли из архива с утра, по запросу о младенце. А Дом… Мне тогда было столько же лет, сколько вам, когда вы стояли и смотрели на пылавшие стены театра. И с тех пор я ни разу не видел на вашем лице столько торжества.

Джекки довольно ухмыльнулась, не открывая глаз.

– Когда-то, до Бедствия, там было что-то вроде сегодняшних дуверов, – словоохотливо пояснял Кин. – Остановочный пункт для тех, кто направлялся на север. После Бедствия, понятное дело, он стал не нужен, все и забыли про него, пока патруль не обнаружил, что седитионисты устроили там гнездо. – Кресло под сержантом заскрипело. – Их окружили. Стояла такая же жара, если не хуже, подниматься в гору нам пришлось долго. Седитионисты сами загнали себя в ловушку – дороги со временем не осталось, провиант у них кончился, нас они видели, и кто его знает почему, но в один момент строение вспыхнуло, а минут через пять и рвануло. Никто из нас и не стремился поспеть, чтобы кого-то вытащить, подойти было невозможно, а после этого случая меня перевели в пожарное подразделение. Казалось бы, ну какая взаимосвязь.

Джекки открыла глаза, выпрямилась. Кин стоял возле карты и держал палец на точке на северо-востоке, видимо, полагая, что Джекки тоже соизволит взглянуть.

– Хэллбридж, – он потыкал пальцем в хребет. – Переход для тех, кому жизнь не мила. Мне повезло, что забрали все бумаги по седитионистам в связи с этим ребенком, потому что одну вещь я вспомнил и очень хотел проверить. Некий доктор Эдмунд Рок, – Кин отлип от карты, вернулся к столу, перебрал пачку и, вытащив оттуда несколько листков, передал Джекки. – Я бы понятия не имел, что он там был, а не отдал концы где-то в другом месте, но когда мы все-таки поднялись, человек пять еще были живы, смогли выбраться. Кое-кто из них просил найти доктора. Как вы понимаете, если мы его и нашли, то не полностью, мы там всех по частям пересчитывали.

– Так что там произошло?

Кин пожал плечами.

– Поджог, пожар, взрыв – это то, что мы видели сами, а точно неизвестно. Никто в конечном счете не выжил. Так вот, доктор Рок, – напомнил он, но Джекки уже и сама читала выцветшие строчки.

Архивисты тоже не могли похвастаться эталонным почерком. Джекки утерла выскользнувшую от напряжения слезу.

– Где вы, сержант, там всегда что-то горит. Как-то боязно стало за собственный кабинет. – Кин осклабился. – Ментор Рок, женские болезни и акушерство, – Джекки заглянула в архивную справку. – И он примерно ровесник Фитцджералда или немного старше. Но он погиб?

Кин снова пожал плечами, но другой ответ Джекки от него и не ждала. Если бы Кин делал поспешные выводы, ни на чем не основанные, и выдавал за доказанные факты предположения, она никогда не стала бы с ним работать.

– Единственный медик среди всех учтенных седитионистов за последние лет пятьдесят. Я не один раз проверил. Были еще двое, но их гибель официально подтверждена и тела однозначно опознаны. Кроме того, оба были уоррентами, кто знает, обучены ли они этим приемам, – Кин покрутил кистями рук, изображая, как он себе представлял, процесс родовспоможения. Оценить, насколько сержант показал процесс близко к истине, Джекки не могла. – Понятно, что Рок скорее мертв, чем жив, но если начинать с докторов…

– Отлично, сержант. Найдите мне все про этого Фитцджералда, все, что сможете. И про Рока.

Кин поскучнел.

– Когда вам это нужно? – настороженно поинтересовался он.

– К утру, – незамедлительно откликнулась Джекки. Кин посмотрел на нее так, словно она приказала ему сию же минуту достать из ящика пару сцинков.

– Это не все, – Кин, несомненно, приняв к сведению все, опять полез в бумаги. Джекки дочитала архивную справку и вернула ее к остальным. Справка ничего ей не говорила, кроме сухих данных о рождении, образовании, дате побега и месте и времени установленной или предполагаемой смерти. Даже причина побега не сообщалась, впрочем, она всегда оставалась тайной. – В этих списках я нашел кое-что еще.

У него был настолько вид триумфатора, что Джекки причислила эту победу к своим. Кин мог бы еще долгое время инспектировать разные здания и ругаться с парламентскими комиссиями, а вместо этого стал находкой для следственного отдела.

– В пекло, сержант, – изумленно протянула она, поднимая голову от листа бумаги, на котором Кин в