Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

что ей приходило на ум: попытка сместить судью Торн и генерала Джервиса не что иное, как переворот – она могла надеяться на несколько рутинных недель или месяцев, в течение которых занималась бы инструкциями, правилами, регламентами и исправно посещала соответствующую парламентскую комиссию, где каждый ментор считал своим долгом провозгласить, что Джекки пользуется своим положением, преимуществом, что – и они это легко докажут! – и судья Торн, и генерал Джервис неверно оценивают ее хваленый, но преувеличенный потенциал.

Пока парламентские крысы изворачивались, стараясь избежать внедрения указаний ненавистной им государственной стражи, Джекки беззастенчиво пользовалась и своим положением, и своим преимуществом. Она никогда не считала нечестным ходом прямо сказать и судье, и генералу, что очередной документ должен вступить в силу незамедлительно.

Но если бы дело не закрутилось в репетицию государственного переворота, Джекки все равно не смогла бы уснуть, пока Эйтан находился в отъезде. Его экспедиции не один раз заканчивались в госпитале Эндевора. Обычно для архивистов, покидавших пределы бывшей конюшни, но Эйтан спокойно сидеть в архиве не мог. В конце концов с этим смирилась даже судья, которая поначалу мысли не допускала, что Эйтан будет подвергать себя риску.

Эйтан, который по планам судьи Торн должен через несколько лет дойти до ступени, с которой до кресла парламент-министра ему останется единственный шаг.

Генерал прав, подумала Джекки, и прав Рик, не принимая ее опровержений, и мысль зашла острой болью в голову. Не нужно быть великим стратегом, чтобы понять: если парламент освободит от должности Татэма и заодно Вудроу, Эйтан – идеальный кандидат на пост главы архива. Все зависело от того, насколько осторожной и хитрой окажется судья Торн и выступит против кандидатуры сына, и на ее стороне пока был закон: пост мог занять только ментор, Эйтану до этого звания было далеко.

Если Эйтан еще мог вернуться. Каждый раз, когда он оказывался в госпитале, Джекки думала – покушение на убийство в Скайда не обязательно нож в спину. Достаточно сделать так, чтобы закон оказался неумолим.

Врачи умели убивать милосердно, но это была все-таки смерть. Которой никто не мог противостоять – пока не мог доказать, что прикованный к госпитальной койке навечно он принесет не меньше пользы, чем на обеих ногах.

Кто бы ни был игрок на той стороне, если он действительно существовал, у Джекки не было против него ни малейшего шанса. «Если только я не найду, за что отправить его на государственные работы до того, как он сделает новый ход, – усмехнулась она. – Или если этот кто-то не просто так ударил по Харгрейву, а я ошиблась с тем, что это случайность, и это было предупреждение мне».

Под кем-то, помимо Татэма, уже тлело кресло, и так кстати в его кабинет мог бы зайти предвестник большого пожара Кин, как некое обещание, что не все так благополучно закончится.

Кин выключил горелку, к великому облегчению Джекки, и разливал свежесваренный циккор, когда дверь кабинета открылась и на пороге объявился лейтенант Балто.

– Что?.. – прохрипела Джекки, догадываясь, с чем он мог к ней прийти.

Вместо ответа Балто указал на сержанта Кина, который отряхивал куртку от пролитого на нее циккора.

– В таком виде, – не растерялся Кин, – я уже никуда не пойду.

– Я отправил последнюю группу на потасовку в клубе, – заявил Балто, – у меня нет больше людей.

Смотрел на Кина он плотоядно.

– Что, – проворчал Кин, – и в клубе у кого-то съехала крыша? Не поделили главную роль? Мельчают. Раньше проявляли изобретательность.

Кин был уверен, что Джекки его отобьет, а потому переходил грань дозволенного.

– Происшествие на девятой линии, – сказал Балто, и Джекки вскочила с места. – Капитан?..

– Девятая линия, – она обернулась уже из дверей. – Сержант, нам пора туда наведаться.

Глава пятая. Один из нас

Джекки стряхнула с волос песок. Отряхивать рубашку было бесполезно – она стала серо-красной, темные полосы в дополнение к лентам повысили Джекки в звании.

– Девятая линия? – возмущался Кин, которому не удалось отсидеться в кабинете. Зато Балто выглядел довольным: помимо строптивого Кина он получил старшего офицера, уполномоченного принимать на месте событий любые решения. – Зачем вам на девятую линию, капитан? Что вы там не видели? Там все то же дерьмо, ничего с последнего раза не изменилось, я вам клянусь.

Джекки спускалась по лестнице, за ней шел угрюмый Кин, продолжая искать контрдоводы, и в арьергарде громыхали сапоги Балто.

– Что там? – прервала она стенания Кина.

– Семейная ссора, – откликнулся Балто, но этим ограничился, и Джекки раздосадованно обернулась к нему. Балто замер несколькими ступенями выше, лицо его было кислым и обескураженным одновременно.

– Насколько серьезная? – прищурилась Джекки, игнорируя его гримасы.

Балто махнул рукой.

– По рассказу мальчишки не разберешь. Но реагировать мы обязаны, капитан, – добавил он с нескрываемой укоризной, и Джекки надменно фыркнула в ответ. Регламент реагирования занял у нее несколько месяцев, и еще полгода сожрали прения в парламентских комиссиях, но результат ни разу не подвел.

В холле были аккуратно сметены к стенам горки песка, возле стола дежурных стоял худощавый, наспех одетый подросток с обмотанной тряпками головой. Он отличал ленты в государственной страже, потому что безошибочно опознал в Джекки старшего по званию и кинулся прямо к ней.

– Капитан! – по голосу это был совсем еще мальчишка, почти ребенок. – Капитан, скорее, он убьет ее! Он ее убьет!

– Девятая линия, – во всеуслышание высказался Балто, хотя это уже ни для кого не было новостью. Тревога мальчика никому не передалась – подобные заявления за последние двое суток здесь звучали каждые полчаса.

– Чем, – поинтересовался многоопытный Кин, – и зачем он ее убьет, парень? До сих пор не убил же. Все от жары и изоляции уже окончательно спятили, отобрать у них и ножи, и спички…

Кин затянул любимую песню, к которой Джекки уже настолько привыкла, что перестала обращать на нее внимание. Обычная семейная ссора, но причины ее в эту ночь могли быть весьма необычными.

– Я Палли Раск, я живу на девятой линии, – торопливо, до сих пор задыхаясь от быстрого бега по жаре, объяснял парнишка, разматывая тряпки. Лицо у него оказалось веснушчатым. – Эйни, это моя сестра, у них опять драка, и двери закрыты… Она кричит…

Балто обернулся к Джекки.

– Дежурных со мной, – бросила