Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

Не забыл Сергей Юрьевич и о своём обещании покопаться в записях Шпаковского по поводу эффекта голубой вспышки при телепортации и его исчезновения у дворянина Елисеева, но толку от тех копаний оказалось ноль — никаких записей на сей счёт Александр Иванович не оставил. Надо отдать Кривулину должное, он сразу предложил вполне реалистичный метод разобраться с вопросом впоследствии — если кто-то из отобранных на обучение покажет способность к телепортации, наблюдать за эффектом на примере этого ученика. Решение, конечно, лежало на поверхности, но нам-то с тёзкой какое-то время будет не до всего этого, и хорошо, что Кривулин заранее приготовил его на будущее.

Заглянул дворянин Елисеев и в секретное отделение — надо было обговорить с ротмистром Чадским кое-какие вопросы по секретности будущих учебных занятий, всё-таки в институте далеко не всем полагалось знать, чем будет занят господин Елисеев. Выяснилось, кстати, что Чадскому Карл Фёдорович почему-то ничего не сказал о грядущих переменах в жизни упомянутого господина, вот и пришлось тёзке самому объяснять ротмистру новую ситуацию. Начальник секретного отделения, как до него и директор института, встретил новость с ожидаемым пониманием и пожелал Виктору Михайловичу всяческих успехов и скорейшего получения классного чина, хоть и не смог изобразить искренность тех пожеланий столь же убедительно, как оно вышло у Сергея Юрьевича. Впрочем, нам-то с тёзкой до той их искренности какое дело? Главное, чтобы толк от их действий был…

— Виктор, а как же тогда с сестрой твоего тёзки? — спросила Эмма после удовлетворения очередного приступа взаимного желания. — С её обучением?

— Как и договорились — будешь её учить, — вопрос подруги показался мне не сильно уместным.

— Я рассчитывала и на твою помощь, — напомнила она.

— Ну извини, не я тут, как видишь, решаю, — пришлось и мне напомнить Эмме очевидное. — И не тёзка. Чем сможем, поможем, конечно, но это уж как получится.

— Тёзка твой сестре о нас говорил? — поинтересовалась Эмма и тут же спохватилась: — Да что это я⁈ Тогда и о тебе должен был сказать, а уж этого ждать от него не приходится!

— Эмма, а ничего, что говорить о присутствующих «он» и «она» неприлично? — настроение подруги мне не нравилось, и я попытался её урезонить. — Виктор же всегда здесь, и прекрасно нас слышит.

— Прости… простите меня оба, — стушевалась она. — Не знаю, что на меня нашло… Я, наверное, из-за твоей новости расстроилась.

Это да, повод для расстройства у неё был, конечно, вполне оправданный, но… Не стану врать, что мою душу не грело явное предпочтение, что Эмма отдавала мне перед тёзкой, но вот показывать товарищу своё, пусть и не особо грубое, пренебрежение ей уж точно не следовало бы. Ох, чувствую, будут тут ещё проблемки, и самое поганое, что как их избежать, я и близко не представлял…

Отдам Эмме должное, одного замечания ей хватило, и до конца нашей встречи поводов для недовольства она больше не давала. Да и не до тех поводов подруге и было — оставшееся у нас время мы провели в самых безумных удовольствиях. Оставалось только надеяться, что этого заряда нам хватит до следующей встречи.

Обратный путь мы с дворянином Елисеевым провели в задумчивости — уж не знаю, о чём думал он, а я в мыслях своих всё ещё был с Эммой. Да, вот же положеньице сложилось, никому не пожелаешь… Уже на самом подъезде к Кремлю тёзка спросил, может, ему стоит вообще не проявляться отдельно на наших с Эммой встречах, мол, всё равно же телом положенные удовольствия получает. Я поинтересовался, долго ли он так выдержит, без того, чтобы ощущать процесс не только физически, но и душевно, напомнил, что так он уподобит полноценный секс банальному рукоблудию, внятного ответа не дождался и постановил на такое ненужное самопожертвование не соглашаться. Тёзка, впрочем, и сам особо не настаивал, всё же прекрасно понимает.

Доложив Денневитцу об итогах бесед с Кривулиным и Чадским, дворянин Елисеев немедля столкнулся с очередным доказательством полной непредсказуемости траектории полёта начальственной мысли — Карл Фёдорович вывалил на тёзку известие о том, что опыты с автомобильной телепортацией не отменяются, и товарищу придётся совмещать их с усиленной подготовкой к экзаменам. Видимо, надворный советник и сам понимал, что сочетается изложенное им вчера с этим новым распоряжением как-то не сильно хорошо, потому что снизошёл до объяснения этакого выверта — по его словам, программа опытов была утверждена уже раньше, а в процессе выдвижения требования об ускорении получения зауряд-чиновником Елисеевым классного чина о необходимости некоторой её корректировки просто забыли. В итоге у Денневитца в отношении тёзки имеются две утверждённых наверху программы, а что между собой они не шибко согласуются, никого на том самом верху не волнует. Мелькнула у меня мыслишка, что если кто тут что-то и забыл, то это начальство пропустило приём таблеток от жадности, но вот поди теперь, проверь…

Семинарский доклад об особенностях организации уголовного процесса в чрезвычайных обстоятельствах, за написанием которого дворянином Елисеевым я поначалу честно пытался наблюдать, быстро вызвал у меня беспросветную тоску, и я снова углубился в размышления. Мысли мои, однако, тоже были совсем не радостными.

Как ни странно, большее расстройство я сегодня испытал не от выходки Эммы, а от непомерной жадности начальства. Как-то быстро они привыкли к тому, что зауряд-чиновник Елисеев — человек исключительно полезный, а вот к необходимости использовать столь полезного человека с должной заботой о сохранении его умственных и телесных сил, привыкнуть не могут, а скорее, не хотят. Ну или для них просто не так оно и важно. Впрочем, начальство, оно везде такое, и если что тут могло послужить утешением, и то не шибко большим, так это то, что такое вопиющее пренебрежение к заботе о подчинённом проявил не Денневитц, а кто-то повыше — или генерал Дашевич, или даже не знаю кто ещё. И боюсь, пока неуловимый Яковлев не напомнит тёзкиным начальникам, что дворянина Елисеева надо как минимум беречь, сами они не сразу и сообразят, что холить, лелеять и уж всяко не перегружать названного дворянина необходимо тоже. Ну, не сообразят, так попробую что-нибудь измыслить, чтобы их к такому верному выводу подтолкнуть. Беда тут в том, что это самое напоминание со стороны Яковлева