Симфония мостовых на мою голову - Анна Игоревна Рудианова

не одет? — Моисей Львович вырос над ним внезапно. Он даже дверь вроде не открывал. И как только смог зайти в комнату настолько бесшумно? — Ты через полчаса должен быть у врача!

От этой фразы внутри у Давида всё сжалось. И как он мог забыть? Мигом собравшись, парень вылетел из квартиры и помчался на Василеостровскую. В новенький жилой квартал. Его психотерапевт принимал в частном кабинете, имел два высших образования, принадлежал к еврейской общине и, само собой, держал данные о состоянии Давида в тайне. Медицинские карты были старательно затёрты. Моисей Львович не мог допустить, чтобы за его ребёнком тянулась слава психа.

Эти ежемесячные визиты Давид ненавидел почти так же сильно, как и монстров за своей спиной. Чёрная тень боялась доктора и не выходи́ла, давая немного отдохнуть от скрежета. Зато потом нападала с удвоенным старанием.

Тогда дорога начинала расплываться перед глазами, а эскалатор завиваться змеёй вокруг запястьев.

Давид еле добрался до дома, он почти не помнил, что отвечал на вопросы, как вернулся. Почему-то это казалось совсем не таким важным, как цвет текста на титульном листе доклада.

А на следующий день его вызвал к себе Штольц, и выяснилось:

— Ирина Синицына заболела. Она просила, чтобы ей скинули конспекты, и надо отнести пару книг. Так как вы с ней... кхм, встречаетесь… Хотя это не столь важно. У вас, Давид, мне кажется, лучшие записи. — Декан внимательно разглядывал Хворя, следя за каждым нервом на лице парня. — Поэтому не затруднит ли вас навестить девушку?

Хворь почувствовал, как у него за спиной раскрываются крылья. Да она просто заболела! И не будет никаких доносов!

Пытаясь скрыть своё облегчение, Хворь даже недовольно нахмурился. Прятать счастливую улыбку у него пока получалось гораздо хуже, чем нервозность и страх.

— У неё проблемы. Пусть пока дома посидит, — добавил Штольц, подкидывая дополнительные методички в руки старосты. И Хворь опять удивился такому заботливому отношению. Вот видно, что человек работает с командой! Вытягивает всех, даже самых бесполезных!

Камилла Ринатовна тоже оказалась сердобольной. Она добавила к увесистой стопке книг сборник стихов.

Хворь очень сомневался, что Синицына станет читать такое, но…

— Я ей обещала томик Мольера. Это мой любимый писатель! Не волнуйся — это надёжное лекарство от любой болезни! — щебетала заведующая, ползая по своей тумбочке в поисках пакета. В рюкзак к Давиду все книги попросту не влезли.

Его монстр взбесился, разбередённый переживаниями Хворя, он бросался на заведующую и кусал её, кричал ещё громче обычного. При такой какофонии оставаться невозмутимым и не заорать в ответ было очень сложно.

Поблагодарив преподавателей, Хворь помчался на Маяковского. Ему не мешал ни пакет, бьющий по ногам, ни снег, летящий в лицо, ни тяжёлый взгляд, которым проводил его Карпов.

Безошибочно набрав номер квартиры на Маяковского, Давид дождался противного писка и вбежал на третий этаж.

Дверь у Синицыной была старой, из цельного массива дерева с вырезанным орнаментом цветов по периметру. Её когда-то выкрасили в красный, но краска облупилась и потрескалась, открывая более старую. Фиолетово-синию, как волосы Синицыной.

Раздался звон ключей, встречать Давида вышло чудовище, больше всего напоминающее мёртвую бабу-ягу. Оно куталось в белую шаль и шмыгало огромным носом.

На голове его красовалась серая косынка, а на руках сидел огромный рыжий кот.

Зверь блеснул на Давида зелёными прищуренными глазами.

«Он убивает её», — проскрежетал противный голос позади Хворя. Спина покрылась холодным потом, ладони вспотели.

Кот зашипел, вырвался и убежал в квартиру.

Давид сжал зубы. Нельзя оглядываться.

За спиной, почти касаясь шеи, висел его страх.

ГЛАВА 10. Настоящее сокровище для домохозяйки

Ирина Синицына

М-м-м, что? Откуда?

— Ты как тут? — с трудом выдавила из себя, стягивая потуже края пушистой шали. Мама любила носить её зимой, говорила, тёплая.

В голове гудел туман и размазанная каша. Кажется, я только что спала. Вообще не помню, как проснулась.

А Хворь на пороге — полная неожиданность спросонья. Может быть, он мне привиделся?

— Сеймур Кристианович просил тебя проведать. — Давид протянул мне огромный пакет, набитый чем-то тяжёлым.

— Ого, спасиб! — Заглянула, надеясь, что там куча вкусняшек. Но это же Хворь! Ботан книжек притащил.

Он так и пялился на меня, стоя в коридоре, пока меня не накрыла усталость и я чуть не села на пол. Махнула ему рукой, чтобы заходил, и поплелась в комнату. Шаль бросила на стул. Плюхнулась на диван, закрыв глаза.

Услышала возню в коридоре и плеск воды.

Значит, не ушёл. Стерилизованный Хворь не постеснялся зайти в мою спальню и поинтересоваться:

— Ты как вообще? — Он принёс стул из кухни и уселся на него, как обычно, выпрямив спину и сложив руки на коленях.

— Болею… — голос скрипел по горлу, как наждачная бумага. Я болела уже целую вечность, и, казалось, этой заразе конца не будет.

Меня накрыло в воскресенье: температура сорок, насморк, кашель, дикая головная боль, которая немного стихала, только когда Рыжик ложился на меня.

О, если бы я его не подобрала, я бы точно уже умерла. Кот появился очень вовремя, настоящий спаситель!

Я шла домой после фотосессии, опять заметила рыжий пушистый хвост и поняла, что это тот же самый кот. Это судьба. Если второй день подряд встречаешь такого рыжего очаровашку, разве это не провидение?

Он ждал именно меня! Ждал, когда я спасу его от голода и холода.

Рыжик съел полпачки корма и только после этого перестал жалобно мяукать и переступать лапками.

Я весь вечер провозились с обустройством его нового местожительства. Заказала ему когтеточку, переноску, миски, расчёску для шерсти, ножницы для когтей, совок для говна, ошейник, игрушку. Вторую игрушку. Такую висючку на резинке, чтобы ему веселее было, пока я на парах. Специальный шампунь против перхоти для кошек.

Я даже не знала, что для котов так много всего надо!

Думала, хватит одной лежанки.

О, лежанка!

Я полезла за телефоном. Деньги у меня закончились ещё в субботу. Я забралась в кредитную карту отца по самое «огребу по жопе». Но бате тоже Рыжик понравился, так что он пока не против. Да и баланс ещё не видел.

Хворь деловито принёс пакет, брошенный в коридоре, достал из него кучу книг и принялся рассказывать, что в них и зачем:

— Вот тебе конспекты, всё перепишешь. Выздоровеешь, вернёшь. Это выучить, это решить. Вот тут списать можешь.

— Чего-то ты такой добренький? — Даже сквозь