Симфония мостовых на мою голову - Анна Игоревна Рудианова

А Хворь следил за тенью, что таскалась за ними, перетекая от одной арки к другой. Он старался, не показывать девушке своей тревоги. Давид привык не афишировать эти виде́ния. Но подставлять одногруппницу второй раз за неделю не хотелось.

Кот выпрыгнул на них неожиданно. Царапнул густую тень в подворотне и зашипел.

Давид отступил на шаг. Животные не любили его, а он опасался животных. И коты, и собаки явно видели то же, что и он сам. И всегда предупреждали о появлении чёрных монстров шипением или рычанием.

А так как рядом с Давидом всегда тёрлась какая-нибудь тварь, все коты шипели на него, а собаки рычали. Некоторые даже бросались. Заколебался потом прививки делать…

— Тише, тише, — Синицына присела на корточки и протянула руку. Кот зыркнул на Давида, осторожно переступил лапами и понюхал пальцы девушки. — Красивый… Очень красивый. Рыжий, толстый, пушистый. Может, мейн-кун? — почему-то спросила Ира у Давида. Он не знал и буркнул первое, что пришло в голову:

— Может, питерский бомжеватый…

Кот не представлял из себя ничего особенного: дворовое облезлое мяукало с длинными усами. Ещё и с хитрющими жёлтыми глазищами.

Может, сейчас тень появится, кот шуганётся и набросится на Синицыну, раздерёт ей лицо когтями и попадёт по яремной вене, у Иры начнётся кровотечение, и она умрёт. Даже не успеет привиться от бешенства.

— Может, и мейн-кун. Пойдём? — всеми силами сохраняя спокойствие, предложил Давид. Сам не сдвинулся с места, боясь спровоцировать животное. Пальцы нашарили и сжали расчёску в кармане.

Но кот уже ластился к девушке, мёл пушистым хвостом по рукам и судя по восторгам — мурчал.

— Я его себе возьму! — воскликнула счастливая Синицына, подхватывая кота на руки. Капюшон сполз с её головы, открывая фиолетовые пряди, наэлектризованные искусственным наполнителем пуховика и от этого вставшие дыбом.

Странная райская улыбка растянулась на лице девушке, И Хворь недоумённо поинтересовался:

— Как можно так радоваться бездомному котяре?!

— Так он же красивенький.

«Верни его!» — заскрипело над ухом. И Хворь с ужасом увидел, как кот дёрнулся из рук Синицыной, вывернулся и спрыгнул на асфальт, выгнул спину дугой и оскалил клыки. Протяжное шипение прервалось скрежетом тормозов, кот испугался машины и исчез в подворотне.

Давид сделал глубокий вдох, предпочитая не оборачиваться и не знать, что же стояло за его спиной. Скрипучее дыхание ощущалось холоднее февральского мороза. Хворь быстро осмотрел девушку и, поняв, что она даже не поцарапалась, с облегчением выпустил рукоятку расчёски.

— Он всё равно блохастый или заразный.

— Думаешь? — с сомнением переспросила Ира.

— Ты реально собралась его домой тащить?

— Конечно.

— Зачем?

— Ему холодно, наверное. Он голодный.

— Мне тоже холодно.

— Тебя тоже домой притащить? — Ира ответила с улыбкой, слегка язвительно и с подначкой.

И Давид почувствовал, что краснеет. Он не знал, зачем сказал про холод. Его организм старался всеми силами оттянуть возвращение домой, вот и выдавал всякую дурь. К тому же в любой момент на него опять начнёт наседать чернота, и хотелось отгородиться от этого скрежета. Но это только его монстры. Незачем сваливать на других его борьбу.

— Нет, я не кот, — он обошёл девушку и ускорил шаг. Синицына со смехом догнала его и даже ткнула в плечо, чтоб не дулся на шутку.

У подъезда Хворь ещё раз предложил Ире денег, на что она опять расхохоталась.

Потом долго стоял на улице и размышлял. Одна часть его мозга утверждала, что завтра о его психозе станет известно всему институту и, конечно, отцу. Другая — что если бы Ира хотела разболтать кому-нибудь о произошедшем, сделала бы это уже сегодня.

Пост запулила в соцсеть, объявление в газету дала или плакат нарисовала. С неё станется и табличку оформить.

Жизнь Давида всегда напоминала бочку с порохом. Фитиль тлел уже двенадцать лет. А может быть, и больше, просто Хворь не помнил об этом.

И, вместо того чтобы затухать, разгорался всё сильнее.

Как только Давид думал, что научился справляться со своей «особенностью», она становилась ещё навязчивее.

Что произойдёт, если в следующий раз Синицыной не будет рядом?

Давид кивнул сам себе.

Ему несказанно повезло, что одногруппница откликнулась на его крики, но больше не стоит никого вмешивать в свои дела. Тенденция была налицо: как только Хворь с кем-то сближался, этот человек начинал страдать от присутствия чёрных тварей.

Вздохнув, он решил, что сведёт общение с Синицыной к нулю. И научится лучше контролировать эмоции.

А на следующий день им назначили одну практическую работу на двоих.

***

Сказать, что Хворь негодовал — занизить степень его кипения вдвое.

Давид, конечно, старался быть спокойным и даже поблагодарил Штольца. А сам сидел за партой и без остановки ровнял тетради.

Декан даже скрывать не стал, что пытается таким образом свести его с Синицыной. И это просто пробивало дно! Где субординация? Где уважение личного пространства?! Да, он ляпнул вчера, что они встречаются, но это не повод трясти бубном и покупать обручальные кольца!

Давид даже не заметил, как к нему подсела Ирка. И только когда так тщательно разложенные тетради полетели на пол, обратил на неё внимание и наткнулся на карие глаза, подведённые яркими тенями. От фиолетового у переносицы — к синему на виске. Пирсинг в брови матово поблёскивал, на него попала часть теней.

— С дубу рухнула, Синицына?! — выругался Хворь.

— С какой стати нас назначили в пару? Ты же с Тихоновой всегда? А я со Стасом! — зашипела она возмущённо ему в ухо.

— Это у Штольца надо спросить. Хотя это очевидно. Мы же «пара».

— А-а-а-а, он вот как решил меня добить, — Синицына почесала нос и ринулась собирать вещи Давида с пола. — Прости, я это, случайно рукой махнула.

Видимо, стыдно стало за наведённый беспорядок.

— Да-да, конечно, — пробурчали ей в ответ.

— Второй раз извиняться не буду.

— Давай просто сдадим работу, и всё. Я даже всё сам сделаю.

— Вы чего, теперь вместе? — вмешался в разговор Стас Карпов. В его голосе просвечивала ревность. Хворь поправил очки. Карпов явно сох по Синицыной, повсюду ходил за ней и охранял, будто королеву. Вот только сама Ира этого не замечала, игнорируя парня и навечно спихивая его во френдзону.

Вот не хватало ещё попасться под кулак этого белобрысого качка с самомнением дирижабля.

— Ага, — беспечно