Особняк №13. Страшные друзья - Сабина Больманн

– Хорошо, – одобрительно проворчал дедушка Страхман, когда облако закрыло солнце и всё вокруг погрузилось в тень.

Двое детей, крича, пробежали по улице.

– Бр! – сказал леший.

– Пф! Пф! – сказал полицейский.

Они понимали друг друга с полуслова, но, разумеется, ни один, ни второй не пожелал бы это признать.

Глава 9

О незаметно заметных фельфах и шпионаже в «Стране ужасов»

Мама и папа Страхман впервые всерьёз поссорились. Теперь у Хольгера ныло в животе и неприятно сжималось сердце. Ведь если он вообще мог что-нибудь по-настоящему ненавидеть, то это были ссоры.

Не зная, в какой из своих многочисленных бутылочек его жена сегодня ночует, он постучал сначала в зелёную, потом в красную:

– Дорогая, ты тут?

Он мог бы разбудить Ольгу, потерев бутылку, но не решился на это. На следующий день, когда он проснулся, она уже ушла.

– Мама сегодня работает в первую смену, – объяснила Вольфи.

Хольгер насторожился. «Кому придёт в голову с утра кататься на паровозике с привидениями?» – спросил он себя и, залив радужные хлопья малиновым соком, принялся завтракать без всякого удовольствия.

– Мама ушла в таком хорошем настроении! Ей очень нравится работать призраком. И коллега у неё су-у-упермилый! – сказала Шмыг. Девочка-дух намазывала конфитюр на хлеб, изящно оттопырив мизинчик[12]. Было заметно, что она родилась в стародавние времена, причём в богатой семье. – Я рада за маму: скоро у неё будет настоящий друг, и даже очень хороший.

– Да, здо-о-орово, – протянул Хольгер, хотя но самом деле был совсем не в восторге.

– Это очень хорошо для неё, правда? Если всё получится, то она выполнит задание.

– Да, для неё это просто прекрасно, – буркнул Хольгер, и все трое детей сразу же насторожились.

До сих пор они никогда не слышали, чтобы папа ворчал. Обычно он пел, щебетал, ворковал, мурлыкал, шептал или насвистывал. А теперь всё как будто бы перевернулось вверх дном. Не хватало только, чтобы дедушка-леший начал подпрыгивать.

Шмыг встала, подошла к Хольгеру и погладила его по голове.

– Что не так с моим папочкой? – спросила она, встревоженно заглянула ему в лицо и приложила ладонь ко лбу: – Жара вроде бы нет. Ну или только совсем маленький.

– Разве бывает маленький жар? – усомнилась Вольфи.

– Откуда мне знать? Я похожа на того, кто в этом хорошо разбирается?

– Я должен… То есть я хочу… Мне нужно идти! – вдруг сказал Хольгер и, не доев завтрак, вышел.

Дети растерянно переглянулись. Шмыг пожала плечами, а потом взяла отцовскую тарелку и, поставив её на пол, подозвала собаку:

– Швабра! Кушать!

Пёс, который на самом деле был шваброй, выскочил, помахивая верёвками, из своей корзинки, подбежал и, громко шлёпая языком, за одну секунду уничтожил остатки хлопьев с малиновым соком.

– Так вот где у него голова! – хором крикнули дети и засмеялись.

Поднявшись к себе в комнату, Хольгер открыл большой шифоньер. «Я должен быть незаметным», – сказал он и окинул взглядом свой гардероб: разноцветные футболки с надписями вроде «Не ругайтесь! Обнимайтесь!» и «Я верю в фей». «Нет, в этом она меня сразу узнает», – вздохнул фельф и подошёл к другому шкафу, маленькому. Здесь хранились серые брюки, однотонные рубашки и даже чёрный пиджак – как раз то, что сейчас требовалось. Хольгер переоделся и вскоре был уже на улице.

– Добрый день! – поздоровались Вольфи, Му и Шмыг, когда тоже вышли из дома и увидели какого-то незнакомого мужчину.

Пройдя мимо него, они остановились как вкопанные, медленно повернулись, наклонили головы сначала направо, затем налево и только потом одновременно произнесли:

– Папа?

Хольгер смущённо кивнул.

– Я знаю: я выгляжу по-дурацки, но… – начал он.

– Ты выглядишь классно! – прервал его Му.

– Как настоящий папа!

– Как папа-человек!

Хольгер засмеялся и, достав что-то из кармана пиджака, прилепил это над верхней губой.

– А теперь?

Дети фыркнули. Он приклеил себе тоненькие усики.

– Глупо, да?

– Нет-нет, – улыбнулся Му. – Просто… э… как-то непривычно. Но люди вообще-то так и выглядят.

– Для кого же ты прифрантился? – спросила Шмыг.

– Ах, да я просто… хм… просто тренируюсь. Привыкаю быть обыкновенным папой. Ну а теперь мне пора.

И он зашагал прочь степенной походкой, очень странной для фельфа, который привык прыгать и порхать. Было видно, что этому «папе-человеку» очень хочется пуститься вприпрыжку, но он себе этого не позволяет.

Когда Хольгер исчез из виду, Вольфи сказала:

– Надеюсь, каждый из нас успеет найти себе друга или подругу. Мне нравится наша семья. Я с вами со всеми так сроднилась, что не знаю, как переживу, если кого-нибудь заберут.

– Думаешь, за невыполнение задания нам такое грозит? Но мы ведь хорошо справляемся со многими другими вещами… Может, нам просто влепят пару точек в серый список? – предположил Му.

– Может, и так, но полагаться на это я бы не стала, – сказала Вольфи.

– Как хорошо, что ворону оказалось несложно отвлечь! – При этих словах мальчик-дилльдапп поднял голову: пернатая шпионка опять смотрела влюблёнными глазами поверх соседских крыш.

– Действительно, – согласились девочки.

– Она так втюрилась, что не заметит, даже если я скажу в одно слово «странноненормальночокнутожуткоужаснострашный», – засмеялась Вольфи.

В этот момент птица медленно повернула голову, разинула клюв и прокаркала шесть раз. Дети вздрогнули.

– Ты совсем с ума сошла? – не подумав, спросил Му, и раздалось ещё одно «кар».

Ребята настолько привыкли к рассеянности вороны, что совсем перестали следить за словами.

– Семь точек мы себе уже обеспечили, – жалобно произнесла Шмыг. – Какие же мы икаруд!

Му пожал плечами.

– Что сделано, то сделано. И семь точек – это всего лишь семь точек. Сегодня ночью я опять полезу на крышу и немного отвлеку ворону.

Сёстры кивнули.

– Ну, вперёд! На поиски друзей! – сказала Вольфи, и её голос снова зазвучал увереннее.

* * *

Хольгер точно запомнил адрес. Ярмарка, одним из аттракционов которой была «Страна ужасов», располагалась на площади возле парка. Чем ближе фельф подходил к разноцветным каруселям, машинкам и ларькам, тем медленнее становились его шаги.

Мимо него шумно протопало несколько больших групп школьников. Видимо, Ольга не соврала насчёт утренней смены: сегодня до полудня аттракционы были зарезервированы для детей. Хольгеру стало немного стыдно: он-то думал, что жена его обманывает, а на самом деле всё, похоже, вполне невинно. Ну а если нет? У фельфа по-прежнему покалывало в сердце. Вдруг этот Франк действительно положил глаз на Ольгу?

Хольгер встряхнул головой, представив себе