Черный дрозд - Алёна Моденская

— Это, оказывается, моей невестки телефон! — гневно потрясла аппаратом Ирина. — У неё тут переписки со всякими мужиками! Даже голые фотки им посылала!

— Странно, что она телефон на таком видном месте прятала, — задумчиво проговорила баба Валя. — В шкафу с продуктами, куда залезаешь каждый день.

— Так она туда носа не кажет, — презрительно выплюнула Ирина. — Это я правнуку готовлю, а они только еду из доставок жрут.

— Но ты-то готовишь. Значит, можешь найти. Странно это. — Баба Валя поскребла бровь. — Впрочем, он и разум может вытянуть.

— Кто — он? — удивлённо переспросила Ирина.

— Полтергейст ваш, — ответила баба Валя, делая вид, что ничего страшного и особенного в этом нет.

— Вытянуть, — шёпотом презрительно повторила Ирина, глядя в найденный телефон. — У неё ума отродясь не было.

— Ира, зашторь, пожалуйста все окна, — деловито произнесла баба Валя, копаясь в сумке. — Надо создать полную темноту.

— Зачем? — переспросила Ирина, но, увидев снисходительный взгляд Вальпургии Карловны, пошла зашторивать все окна в квартире. Заодно закрыла дверь в детскую.

Баба Валя тем временем установила две свечки прямо на пол, рядом с тем местом, где Данил рассмотрел надпись на плинтусе.

Когда вокруг сгустился сумрак, бабуля вручила внуку какой-то странный мелок, вроде воскового и пахнущего камфорой и травами.

— Ира, отойди подальше, — скомандовала баба Валя. — И близко не подходи. Даже если буянить будет.

— Кто буянить будет? — спросила было хозяйка, но сразу же прикрыла рот рукой и отошла к зеркалу в прихожей.

— Теперь ты, — обратилась баба Валя к внуку. — Я тебе скажу, что делать. Главное — не дёргайся и не тормози. Садись.

И она надавила Данилу на плечо, заставив опуститься на колени перед углом кухни и ванной.

— Теперь представь то, что ты тут видел. Хотя бы примерно. А потом обведи это в круг.

Данил подумал было, что всё происходящее напоминало сцену из какого-то малобюджетного мистического триллера и в принципе не могло иметь ничего общего с реальностью. Потом вспомнил про бабушкину клюку, вздохнул и прикрыл глаза.

Представил светящиеся буквы и осторожно бабулиным мелком нарисовал полукруг на полу и полукруг на стене. И ещё два полукружия — больших, таких, что он вместе с бабушкой оказался внутри. И зачем он это сделал? Не просили же.

— Всё правильно, — одобрительно улыбнулась бабуля, убирая мелок в карман кофты. — Теперь возьми вот эту кисточку и мысленно прикажи тем буквам проявиться. А потом как бы покрась плинтус.

Данил взял кисть, снова прикрыл глаза и представил, что буквы светятся. И провёл кистью по плинтусу.

Громыхнуло так, что Данил повалился на бок, едва не выкатившись на границу круга. Баба Валя удержалась за угол. Пол мощно вздрогнул, в ванной, кажется, с мест с грохотом послетало вообще всё. В прихожей шарахнулось и разбилось большое зеркало. Ирина снова непотребно выразилась.

— Ир, ты бы помягче, — проскрипела баба Валя. — А то они и за такие слова цепляются.

— У меня два зеркала разбились, — возмущённо произнесла Ирина из прихожей. — Это ведь плохая примета.

— Плохая примета — медведя за нос щипать. А зеркало новое купишь.

Данил слушал их разговоры краем уха. После грохота на плинтусе действительно проступили буквы, будто выжженные. И увидев, что за слово они сложили, Данил опешил так, что теперь не мог ничего сказать, только булькал.

Кое-как дотянулся до бабушки и подёргал её за подол юбки, прямо как в детстве. Когда она к нему повернулась, тупо ткнул в собственную подпись, проступившую на плинтусе в квартире, где он никогда не бывал.

— Трали-вали лифт украли, — протянула бабуля вполголоса. Потом, уже громче, чётко произнесла: — Ира, оставайся там, в прихожей. Мы тут нашли его гнездовище. Сейчас будем чистить.

Дальше бабушка достала из сумки нож и отдала Данилу, который ещё не вышел из ступора, поэтому пару раз промахнулся мимо рукоятки.

— Отколупывай, — приказала бабушка, стоя за спиной внука.

Данил хотел было возразить. Всё-таки порча чужого имущества… С другой стороны, они уже учинили в квартире такой разгром, за который сам Данил бы в суд подал. Подумаешь, ещё и плинтус испортят. Вряд ли будет хуже. Особенно если учесть, что у семейства из этой квартиры и так дела шли из рук вон плохо.

Вдохнув поглубже, Данил подцепил плинтус, но тот не поддавался. Зато где-то в комнатах громыхнуло так, будто рухнул на пол шкаф. Данил попытался снова. Теперь обвалились потолки. На третий раз Данил отковырнул-таки плинтус, и дверь в детскую с треском слетела с петель.

— Господи, как я внуку это объяснять буду, — прошипела где-то Ирина.

— На привидение свалишь, — отмахнулась баба Валя.

Потом она отодвинула внука, и рукой в латексной перчатке, которую успела нацепить, достала из-за плинтуса какой-то пыльный комок.

— Вот он, подклад, — довольным голосом протянула баба Валя.

— Чего? Какой ещё клад? — подошла поближе Ирина.

— Подклад, — повторила баба Валя, поворачивая свёрток в руках. — Это вроде порчи. Засовывается в укромное место, где искать не станут.

— Порча⁈ — крикнула Ирина так, что, наверное, соседи услышали. Хотя они за этот вечер много чего услышали.

— А ты как думала, — усмехнулась баба Валя.

— Я думала — это так, домовой чего-то озоровал, — смутилась Ирина.

— Домовой так вредить не станет, — произнесла баба Валя, внимательно рассматривая пыльный свёрток.

Кажется, это была старая бумага, серая, потёртая. Бабуля повернула свёрток в руках, сдунула пыль. И оказалось, что на одной стороне была выжжена подпись Данила. Бабушка косо глянула на внука, так и сидевшего на полу.

Потом произнесла:

— Ир, отойди-ка подальше. Мы сейчас его уничтожим, смотри, чтобы тебя не зацепило.

Ира коротко кивнула и спряталась за диван в гостиной.

— Ты подписал? — быстро, шёпотом, спросила баба Валя, наклоняясь к Данилу.

— Да я вообще не в курсе! — так же шёпотом ответил внук.

— Отменяй! — приказала бабушка.

— Как⁈ — развёл руками Данил.

— Как вы там пишете, когда сделка отменяется?

— Ну, что она признаётся ничтожной… или что договор аннулирован… — От стресса мысли улетучивались из головы, как дым от костра.

— Ладно, сейчас времени нет. — Бабуля помолчала, потом прошептала: — Просто мысленно скажи что-то такое,