Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

а что изменится, если я брошу школу? Пойду учеником на фабрику получу там трудовой разряд, в свободное от работы время буду шабашить с дедом на вяленье рыбы, перекладке печек и чистке дымоходов. В итоге, как ни крути, по самым скромный оценкам, а 150–200 рублей буду гарантировано зарабатывать ежемесячно. Так может оно и к лучшему? Черт с ней с этой школой! Ну на кой мне этот ВУЗ сдался? В большое город хотел перебраться и там начать новую жизнь вырвавшись этого захолустья. Так можно и без всякого университета тоже самое устроить. Поднакоплю деньжат, получу паспорт, а как стукнет 18 лет, то сразу и…а нет сперва отслужу в армии, а уж потом переберусь в Москву. Кстати, а ведь армия — это тоже своего рода трамплин.

Надо эту мысль хорошенько обдумать.

Дошел до «центра» Красновки где помимо памятника Ленину располагался клуб колхозников, пять магазинов, небольшой рыночек, детская площадка и Обелиск Славы.

Дед просил купить дихлофос, поэтому я зашел в хозмаг, где помимо аэрозольного баллончика купил еще стеклянную баночку с чернилами красного цвета и половинку ватмана. У меня родилась гениальная идея: на заборе того дома, где мы с дедом будем чистить дымоход можно вывешивать рекламное объявление, что те, кто заинтересуется нашими услугами могли сразу все у нас с дедом расспросить. Проводных телефонов в частных домах в нашей глухомани нет, а значит надо как-то изгаляться чтобы возможный заказчик и подрядчик смогли найти друг дружку. Это вам не будущее с его интернатами и смартфонами, тут в плане рекламы еще каменный век.

В хозмаге полки ломились всякого домашнего инвентаря, инструмента и различного полезного в хозяйстве барахла. Походил, поглазел, а потом купил себе за 12 копеек вентиль «барашек» среднего размера, которым при нужде можно было открыть кран, а можно было нацепить его на пальцы и тогда получался простенький кастет — вещь в портфеле любого школьника-старшеклассника просто незаменимая.

Потом заглянул в универсам, поглазел на полупустые обувные полки и понял, что с покупкой кед мне обломилось — все подходящее давно разобрали. В продаже остались только колоши, резиновые сапоги и валенки. Разочарованно повздыхал и поохал, потом купил в продуктовом отделе бублик с маком и бутылку кефира, уселся на уличной скамейке, где с наслаждением перекусил.

А все-таки хорошо жить…а хорошо жить — еще лучше!

Не знаю, чего добавляли в копеечными бублики с маком в СССР, но они были, а точнее сейчас есть гораздо вкуснее, чем спустя сорок лет, да и кефир из стеклянной бутылки с широким горлышком, закрытым крышкой из фольги зеленого цвета, тоже отличался в лучшую сторону от своих потомков из «Простоквашино» и «Домика в деревне». Кефир был плотным и густым с легкой, правильной кислинкой. 6 копеек за бублик с маком и 30 копеек за бутылку кефира. Потом пустую бутылку можно сдать и получить за неё 12 копеек, что я и сделал, но сперва пришлось бутылку вымыть водой из-под крана уличной колонки. Вместо денег я взял два бумажных пакетика «арахиса в сахаре» и закидывая орешки в рот двинул вдоль по селу, размышляя как мне все-таки правильнее поступить.

Подошёл к Обелиску Славы стоявшему прямо напротив памятника Ленину на противоположном стороне небольшой площади. Бетонная стена, облицованная белой мраморной плиткой, к которой прикручены бронзовые буковки с именами красноармейцев, погибших при освобождении села от немецко-фашистских захватчиков. Буковки старые, потемнели и позеленели от времени. Всего тринадцать фамилий. А вот чуть ниже идут другие буковки — они яркие и блестящие, их уже делали из нержавейки. Это имена ветеранов-фронтовиков, живших в Красновке и соседних деревнях, которые умерли уже после окончания войны в мирное время. Двадцать фамилий.

Среди ветеранов-фронтовиков — Глафира Яковна Белоус учительница русского языка и литературы, она умерла от сердечного приступа этой весной. Хорошая была тетка, добрая и ко мне могла найти поход, на её уроках я почти не шалил. Немного постоял перед монументом, читая имена и фамилии умерших и погибших героев той войны. Прочитал про себя «отце наш». Странное дело, но раньше, даже живя при СССР я как-то к теме Великой отечественной войны относился прохладно, ну была и была, ну воевали и воевали, что в этом такого? Подумаешь! А ведь у меня самого дед войну прошел, да не просто, а так-то на минуточку в разведке служил, а это вам не с «мавика» за перемещениями ВСУ следить, им все ножками и на пузе двигаться приходилось и собственными ручками все щупать, они ножи при себе не для форсу таскали, они им фашистам глотки резали.

А вот сейчас, после того как самому пришлось пролить кровь на СВО резко своё мнение поменял и фронтовиков сильно зауважал.

Достал из кармана носовой платок и старательно обтер пыль с памятника. Пока протирал мраморную плитку обратил внимание, что из двадцати ветеранов умерших уже после окончания Великой войны — восемнадцать умерли в разные годы, но в одни и те же три месяца: декабрь, март, май. Вот и Глафира Яковна умерла 6 мая. Понимаю, что просто совпадение, которое бросилось в глаза, но все равно как-то странно. Хотя, чего тут странного: май — это череда праздников на которые все бухают, а алкоголь никак не продлевает жизнь, наоборот укорачивает её, март — это время когда активно тает снег и время тяжелой работы в деревенском хозяйстве после зимы — тоже знаете для здоровья стариков не самое полезное времяпрепровождения, ну а декабрь — время морозов, печки топят, может и угорел кто-то по неосторожности. Вот взять моего деда, он ведь тоже в этом году 20 декабря…впрочем надеюсь, что этого не произойдет, я ведь знаю будущее и сделаю все, чтобы дед остался жив.

Ладно хватит тянуть время, пора идти к Демченко в гости и разговаривать с Игорем. Перед смертью, как говориться не надышишься, надо идти сдаваться

Впрочем, шел я к дому, где жили Анна Марковна и Игорь непростительно долго. Быстрым шагом тут всего-то пять-семь минут, я же ковылял почти полчаса. Ну никак мне не хотелось признаваться в своих ошибках, всегда тяжело каяться в собственных грехах.

Снял накидную щеколду с калитки, осторожно прошел во двор и аккуратно постучал в окно комнаты Игоря, через секунду за стеклом возникло бледное лицо одноклассника. Кивнул ему, мол выйди, поговорить надо.

— Чего тебе? — кисло скривившись спросил Игорь, выйдя во двор.

Выглядел одноклассник хреново: глаза красные, кожа бледная, волосы растрёпанные, еще и руки не знает куда деть, так