Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

и Касуми зашли вглубь, пока шум внешнего мира не затихает, сменяясь звенящей тишиной. Они опустились на холодный камень, спины чувствуют ледяную поверхность скалы. Только сейчас, когда внешняя угроза временно отступила, до них доходит степень их истощения. Мышцы горят, дыхание сбито, а одежда превратилась в грязные лохмотья. Пришло время поговорить.

— Мы действительно... в другом мире, да? — Тихо спрашивает капитан, и в её голосе слышится не столько страх, сколько глубокое, недоумение.

Фукуи не отвечает сразу. Она смотрит на свои руки — сбитые костяшки, грязь под ногтями. Она больше не чувствует себя актрисой или дублершей. Всё это — кровь, пот и борьба за выживание — кажется более реальным, чем вся её прошлая жизнь. Она знает: ловушка в ущелье может сработать, но она также знает, что братья Минамото не из тех, кто сдается после одного удара. Где-то в глубине пещеры раздается странный звук — тихий скрежет камня о камень. Это может быть просто эхо или движение воды, но обе девушки мгновенно напрягаются, сжимая свои импровизированные копья. В этом месте, которое должно было стать убежищем, они внезапно чувствуют себя загнанными в ловушку.

Сердца беглянок колотились как бешеные птицы в клетке. Лес вокруг замолчал, словно затаив дыхание. Лишь капли воды ритмично падали где-то в глубине пещеры, отсчитывая мгновения до неизвестности. Каждый шорох листвы, каждый писк летучей мыши заставлял их вздрагивать. Они ждали. Ждали неизбежного. Их жизни висели на волоске, удерживаемые лишь тонкой лианой и их отчаянной надеждой. Над головой, снаружи, нависала смертоносная груда камней — их последняя защита.

Сырой, могильный холод обволакивал Асю, проникая под тонкие лохмотья одежды. Она прижалась к шершавой стене пещеры, пытаясь унять дрожь, которая была не только от холода. Рядом с ней, недвижная, как изваяние, сидела Косуми. Ее глаза, привыкшие к полумраку, внимательно осматривали извивающиеся проходы, в которых, казалось, каменные зубы сталактитов тянулись к ним, как хищники. Им оставалось только ждать.

Ёсихиро шел следом за странными чужестранками, свалившимися на их с братом головы, словно с неба. Дыхание самурая было тяжелым, но ровным. Он чувствовал, как мышцы ноют после ударов, но эта боль лишь подстегивала его. Мужчина видел, как девушки уходят в ущелье, и в его голове уже складывался пазл. Слишком правильный маршрут, слишком очевидный выбор пещеры.

— Они пытаются заманить нас в ловушку, — коротко бросил он Такео, который двигался в тени скал. — Это не бег загнанных зверей. Это тактика засады.

Минамото остановился у входа в узкий проход, где камни нависали над головой, словно застывшие волны. Его профессиональный взгляд зацепился за едва заметную неправильность в расположении мелких камней на склоне — едва уловимый сдвиг, который мог означать только одно.

— Стоять, — приказал он, и его голос, ставший теперь стальным и лишенным эмоций, заставил гвардейцев замереть.

Молодой человек медленно поднял руку, приказывая своим людям остаться позади. Ёсихиро не собирался идти напролом. Он знал, что если девушки подготовили западню, то лучший способ её обезвредить — это заставить их самих выйти из укрытия. Он подошел к самому краю опасной зоны и громко, так чтобы звук отразился от стен ущелья и проник вглубь пещеры, произнес:

— Вы думаете, что камни спасут вас? Вы всего лишь заперли себя в клетке. Выходите сейчас, и я обещаю, что ваша смерть будет быстрой. Если же я сам войду в эту пещеру... то не оставлю в живых никого, кто дышит в этом ущелье. Он стоял неподвижно, глядя в сгустившуюся темноту горного провала своими пронзительными зелеными глазами. Самурай знал, что они слышат его и ждал, когда их гордость или страх заставят девушек совершить ошибку.

Беглянки понимали, что их не просто нагнали, но и ловушку обошли, однако сдаваться никто не собирался.

— Сейчас! — выдохнула Ася

Фукуи с неожиданной силой и скоростью вскочила на ноги. В ее глазах горел отчаянный огонь. Она не дернула веревку, не попыталась активировать ловушку, как было задумано. Вместо этого, с криком, в котором смешались гнев и безысходность, Касуми бросилась к основанию камнепада.

Ася могла лишь с ужасом наблюдать, как Касуми, метнула свое копье точно в цель, попав по лиане. Ветка треснула, ее волокна разорвались с сухим звуком, который, казалось, эхом отдался от самых далеких уголков пещеры.

Грохот начался мгновенно. Весь свод над входом задрожал. Сначала послышался глухой, предупреждающий рокот, затем огромная масса камней, песка и мелких обломков с оглушительным ревом обрушилась вниз. Земля под ногами задрожала, от стен посыпалась крошка. Пыльное облако поднялось до самого потолка, на мгновение, скрыв все вокруг. Ася упала на колени, закрыв голову руками, оглушенная и ослепленная. Когда пыль медленно начала оседать, открылся вид на бывший вход.

Его больше не было.

Огромная стена из свежеобвалившихся камней и земли полностью запечатала проход. Ни единой щели, ни единого просвета. Снаружи воцарилась внезапная, полная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом оседающей пыли.

Морпех подняла голову. Ее взгляд наткнулся на Косуми, которая стояла посреди завала, но она уже не выглядела такой решительной. Лицо японки было покрыто пылью, и по нему текли слезы, прокладывая влажные дорожки.

— Они... они не пройдут, — прошептала она, ее голос был хриплым и надломленным. — Мы... мы в безопасности.

В безопасности. Да, теперь они были в безопасности. В полной, беспросветной безопасности каменной тюрьмы, погребенные заживо в глубине отчаянной пещеры. Свобода, за которую они так отчаянно боролись, обернулась новым, еще более страшным заточением.

Грохот обвала всё ещё отдаётся глухим эхом в глубине пещеры, а мелкая каменная пыль медленно оседает на плечи девушек, превращая их в серые статуи. Тишина, наступившая после этого хаоса, кажется почти физически тяжелой. Касуми тяжело дышит, прислонившись спиной к холодному камню; её сердце всё ещё колотится где-то в горле, но на губах играет слабая, торжествующая улыбка. Они сделали это — отрезали путь тем, кто считал их просто «добычей». Ася, сжимая руку каскадерши, медленно отходит в сторону, оглядывая заваленный вход. Теперь они в полной темноте, если не считать слабых отблесков света, пробивающихся сквозь щели в камнях, и тускло мерцающих фосфорных вкраплений в стены.

— Мы замуровали себя, — шепчет морпех, и в её голосе слышится ирония. — Надеюсь, ты помнишь, где здесь выход, или мы только что построили себе очень дорогой склеп. Нам нельзя просто сидеть и ждать, пока нас выкурят из этой дыры. Если здесь есть другой выход, мы должны найти его первыми. Фукуи, если в твоей истории упоминались тайные тропы этого поместья или этих гор... вспоминай всё. Каждую мелочь. Мы превратим эту пещеру