Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

Там, высоко над ними, в зияющем провале, где тьма становилась чуть менее абсолютной, пробивался еле заметный, но манящий серый свет. Оттуда, словно жилы старого дракона, свисали толстые, жилистые корни деревьев и кустарников, образуя плотное, непроходимое сплетение.

— Готова? — хрипло прошептала Ася.

Касуми лишь кивнула, глотая ком в горле. Страх сдавливал легкие, но отступать было некуда. Фукуи делает глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие, и начинает восхождение. Она прижимается к шершавой стене, ощущая каждый выступ, каждую трещину в камне. Это уже не декорации из пенопласта и фанеры, здесь нет страховочных тросов и матов внизу — только голый гранит и бездонная темнота за спиной. Пальцы, сбитые и в крови, находят первую опору. Она медленно, сантиметр за сантиметром, поднимается вверх.

Следом двигается морпех.

Девушка, используя навыки, приобретенные во время своих приключений, ловко находит опору. Ася, с её сильными руками, берется за камень, проверяя его прочность. Пальцы все же скользят по влажному мху, ногти цепляются за острые выступы. Каждое движение требует колоссальных усилий, поэтому и мышцы начинают гореть жгучей болью.

По мере того, как беглянки поднимаются выше, воздух становится немного прохладнее, и редкие капли, падающие сверху, превращаются из ледяных в освежающие.

В какой-то момент нога японки соскальзывает с влажного выступа, и Косуми на мгновение зависает в пустоте, издав короткий вскрик. Сердце пропускает удар, но инстинкты каскадера срабатывают быстрее страха: она резко перебрасывает руку выше, вцепляясь в толстый, переплетенный корень кустарника. Корень опасно хрустит, но выдерживает её вес.

— Почти... ещё немного! — доносится снизу приглушенный голос Аси.

Пальцы Фукуи судорожно обхватили корявый отросток дерева, будто спасательный круг. Корень был холодным и влажным, но невероятно прочным. Девушка подтянулась, ища опору для ног. Оставался один рывок на чистый воздух. Касуми, тяжело дыша, вцепилась в корни кустарника и начала подтягиваться вверх.

* * *

В это время Ёсихиро уже не шел — он выслеживал. Его движения стали почти бесшумными, он двигался по горному гребню, словно призрак. Его разум, отточенный годами дисциплины, отсекал всё лишнее. Он не думал о боли в разбитом носу, он думал о геометрии гор.

— Слишком много камней, слишком много пустот, — прошептал он самому себе, всматриваясь в рельеф скал. Он заметил едва уловимый сквозняк, который шевелил сухую траву у подножия одного из утесов. Опытный глаз воина сразу определил: здесь есть выход воздуха из-под земли. Самурай замер, прислушиваясь. Он не слышал голосов, но чувствовал присутствие. — Такео, — тихо позвал он шиноби. — Видишь ту расщелину? Там «черный ход». Они наверняка попытаются уйти через него.

Второй сын клана не стал посылать людей на штурм. Он знал, что девушки теперь будут ждать удара в спину. Вместо этого он приказал гвардейцам занять позиции вокруг выхода из узкого прохода, создав плотное кольцо. Сам же Ёсихиро решил сделать то, чего от него не ожидали: он поднялся вверх по склону, к тому самому «воздушному окну», о котором даже не подозревал, но которое интуитивно чувствовал как единственную точку, где противник может проявить неосторожность.

* * *

Превозмогая жжение в мышцах, Фукуи делает последний рывок и буквально вываливается наружу, приземляясь на мягкий слой мха и прелой листвы. Она лежит несколько секунд, глядя в темное звездное небо и жадно глотая свежий воздух. Они выбрались!

Но стоило Касуми обернуться к отверстию, чтобы помочь Асе, как она замирает. В нескольких метрах от неё, в тени раскидистого дуба, стоит фигура. Мужчина. Высокий, с длинными пепельными волосами, которые теперь спутаны и испачканы в грязи. Араками. Он не выглядит избитым или сломленным — напротив, он смотрит на неё с тем самым пугающим, предвкушающим выражением лица, которое она видела раньше. В его руке медленно вращается стилет с гравировкой клана Минамото.

— Какое эффектное появление, — его голос звучит тихо, почти ласково, но в нем слышится сталь. — Ты действительно думала, что я позволю тебе уйти так просто, моя маленькая бунтарка?

И тут же тишину прорезает еще один, холодный, как лед, голос.

— Плохая идея — лезть вверх, когда снизу тебя ждет смерть, а сверху — я.

Ёсихиро сидел на выступе скалы прямо над ними, скрестив ноги в идеальной позе медитации, несмотря на грязь и кровь на лице. Он смотрел на них сверху вниз с таким выражением абсолютного превосходства, будто всё это время он просто ждал их в этом месте.

— Вы удивительно настойчивы в своих попытках сбежать, — его зеленые глаза сверкнули в полумраке. — Но в этом лесу нет дорог, которых я бы не знал.

Их опять двое надвое. Фукуи с выдержкой упрямого гиппопотама протягивает руку Асе и помогает той выкарабкаться наверх. Морпех, обнаружив, что они оказались у истоков, сначала замирает, а потом, начинает кататься по влажной траве, смеясь в голос.

— Если майор узнает, как я провалила такую, казалось бы, банальную операцию, даже если это все происходит во сне, то отправит меня, как салагу, чистить картошку на всю дивизию в течение трех месяцев с отстранением от всех операций. Касуми, умоляю, спаси мою психику и достоинство, скажи, что они — моя больная галлюцинация.

Ёсихиро, который всё еще находился на краю отверстия, замер, услышав смех Аси, его брови медленно ползут вверх. Он привык к мольбам, крикам ужаса или отчаянному сопротивлению, но этот звук был настолько неуместен в данной ситуации — среди крови, грязи и смертельной опасности — что он на мгновение даже забыл о своем гневе. Самурай смотрел на девушку сверху вниз, и в его взгляде смешались недоумение и новое, еще более глубокое раздражение.

— Майор? Дивизия? — Его голос прозвучал сухо и резко. Он смотрит на Асю как на безумную — Ты бредишь от потери крови или просто пытаешься скрыть свой страх за бессмысленным лепетом?

Второй сын клана спрыгнул вниз, приземлившись с кошачьей грацией прямо между девушками и старшим братом. В его движениях нет суеты — только хищная уверенность. Парень не собирается больше играть в кошки-мышки. Теперь они оказались в эпицентре этого странного треугольника. Ёсихиро медленно повернулся к Араками, и его взгляд стал ледяным. Присутствие брата здесь, в обход всех приказов, означало только одно: первый сын клана решил сыграть в свою игру, используя хаос побега.

— Ты снова лезешь не в своё дело, Ар, — отчеканил самурай, даже не глядя на стилет в руке брата. — Я ясно дал понять: они — моя добыча. Твои пристрастия к «игрушкам» здесь неуместны.