Оживитель Гробницы - Сергей Александрович Плотников

— Ну, как везде, наверное! Один раз даже дошло… Не знаю, можно ли считать это убийством! Двое молодых некров поспорили, кто кого перепьет. И так наклюкались, что тела померли, — а они даже не заметили. Потом поняли, расстроились — но уже поздно.

— Ясно, — кивнула Ройга.

На лице моей подруги отразилась ирония пополам с живейшим отвращением: сыщику ее класса заниматься вот таким — это, конечно, как минимум забавно.

— В общем, работы на самом деле полно, — продолжал Брант. — Первичную обработку умертвий делаем не мы — она производится прямо возле здания портала, там отдельная лаборатория по обработке живых осужденных, которых сюда приводит. Работает штатный палач, травят ядом, потом несколько дежурных некромантов с хорошей пропускной способностью их поднимают и пригоняют сюда. Здесь умертвия доконсервируют, сортируют, частью отправляют на рынок или частным заказчикам, если есть подходящее. Некоторых сразу разбирают на запчасти. Мы программируем только тех, кто попадает к нам уже окончательно.

— То есть самая грязная работа мимо нас, так? — усмехнулась Ройга. — То еще облегчение!

— Не спешите, — не согласился Браннт, — я бы сказал, что копаться в мозгах контингента, который к нам обычно поступает — то еще удовольствие! Большинство совершенно не умели мыслить при жизни, поэтому программировать их сложно. Именно поэтому, чтобы не возиться с каждым, мы разрабатываем типовые стандарты.

— А вы проверяете, за дело ли они были осуждены? — спросил я. — Нет ли большого процента невиновных?

— Делаю выборочную проверку — каждого десятого, — пояснил Браннт. — Этого совершенно достаточно, чтобы обнаружить коррумпированного судью или схему по продаже осужденных через нечистоплотных подрядчиков! Мой предшественник на этом посту такое вскрывал дважды, мне пока не довелось. Но я всего четыре года работаю.

— Вот как, — сказал я.

Ну правильно, каждый отдельный человек местных не интересует. Они ищут паттерны. Я лишь недавно против воли вспоминал свои мытарства в Училище магов Жизни и во время бегства из Мертвой деревни, поэтому как-то вдруг по ассоциации представил себя на скамье подсудимых — разумеется, без магии Огня! — и как меня ни за что ни про что отправляют в мертвый мир, чтобы мое тело стало некромантским сырьем, без надежды когда-нибудь получить справедливость. Гнев, который поднялся из глубины при этих мыслях, почти манифестировался огнем — к счастью, я вовремя удержался. Не считал себя сентиментальным, но в этот момент я очень понимал Метелицу, которая утратила самообладание в камере смертников Рамсфьела!

Впрочем, я быстро взял себя в руки, хватило одного тревожного взгляда Ройги: мол, как ты? Ничего, ничего. Главное, помнить: существование таких заповедников или оазисов, как Гробница, точно все равно подкреплены институционализированной жестокостью имперского аппарата. Ничего нового, как везде.

— Работать тут очень интересно, — между тем продолжал Браннт с почти маньячной улыбкой. — И самое главное — это работа на Будущее! — я абсолютно четко услышал в его голосе заглавную «Б». — Мы уже почти добились того, чтобы все рутинные работы в городе осуществлялись руками умертвий! А представьте — если удастся масштабировать эксперимент на другие миры Империи? Чистые красивые города, где людям не нужно будет надрываться на тяжелых работах, где все смогут заниматься творческим трудом, образование станет куда доступнее, высвободится больше рабочих рук… — он счастливо вздохнул. — Можно будет лучше обрабатывать поля, выращивать больше продовольствия! Даже здесь с искусственными солнцами у нас рекордная урожайность — правда, еще старания мэтра Нелина и наших жизнюков помогают… А что будет в мирах, где солнце и так нормальное, и где куда больше магов Жизни? Люди совершенно перестанут голодать! Может быть, и потребность в крестьянском труде мы окончательно уничтожим! И все это будет поддерживаться минимальными усилиями некромантов, потому что умертвия будут сами себя чинить и обслуживать! Мы к этому уже приходим тут, в городе: простые операции некроконструкты делают на себе и других изделиях сами.

— Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный, — пробормотал я мантру, которое мое поколение иначе как издевательской не воспринимало.

— Какая отличная формулировка! — просиял Браннт. — Да, примерно так.

— Одна маленькая загвоздка в вашем «счастье», — фыркнула Ройга. — Одно умертвие работоспособно… ну пусть двадцать-тридцать лет, хотя при такой активной эксплуатации, как у вас, десять лет из него выжать — уже счастье. Потом ресурс на восстановление тканей истощается, и становится проще его утилизировать и взять новое, чем восстанавливать. В вашей прекрасной Империи Будущего просто не хватит мертвецов, чтобы обслуживать живых! Или кого-то из живых придется убивать по разнарядке.

Браннт на удивление солнечно улыбнулся.

— Цинизм! Боги, я так привык, чтобы меня встречали цинизмом, что даже не обижаюсь! Ничего, Глерви, вы скоро познакомитесь с нашими разработками — мы уже стоим на пороге решения этой проблемы! Мне сказали, вы же несколько дней в неделю еще и на Полигоне работаете?

— Да, два дня уже отработали, — подтвердила Ройга. — Хотя скорее входили в курс дела, какая там работа.

— Ну вот. Когда начнете полноценно вкалывать, познакомитесь с тамошними лабораторными ассистентами. Они все уже переведены на новый улучшенный консервант — с ним умертвие спокойно работает очень, очень долго! Сколько — мы не знаем, у нас пока просто не было времени как следует это проверить. Но по предварительным прикидкам, шестьдесят-семьдесят лет как минимум. Да еще и умственные способности у них улучшаются, и программирование реже сбои дает. Так что когда доведем это до ума, испытаем здесь в масштабе и предложим другим мирам, наше открытие произведет революцию! Не нужно будет столько мертвых тел, не нужно будет так часто их заменять — да и нам, немертвым, не так часто придется чиниться! Правда, красавицы вроде вас, возможно, захотят поработать над цветом раствора, — Браннт чуть поклонился Глерви, — но в целом — сколько проблем сразу исчезнет!

— Это тот самый консервант, который всю воду в тканях вытесняет? — уточнил я.

— Да! С ним, кстати, разбухание в соленой или пресной воде телам не страшно… ну, не совсем не страшно, но значительно дольше образцы выдерживают! Несколько дней вместо двух-трех часов.

Вот тут Ройга отреагировала куда позитивнее!

— Серьезно? Хм, а где можно его протестировать?

— Говорю же, на полигоне поспрашивайте… Но имейте в виду — от него ткани темнеют или становятся фиолетовыми, — предупредил