Рыжее (не)счастье императора - Светлана Томская

Открываю дверь, Кора ахает при виде меня. Да уж вид тот ещё. Сил нет куда-то идти или ехать, сегодняшняя тренировка вытрясла душу, но кто ж меня спрашивать будет. Отвечать на расспросы нет сил, поэтому вяло машу рукой и бреду в ванную.

Через час я в порядке, спасибо Коре, решительно за меня взявшейся со словами:

— Я всё-таки твоя горничная.

Порядок весьма относительный: я чистая, в любимом зелёном платье, наглухо закрытом, но шевелиться по-прежнему не в состоянии.

Инспектор Грет, как часы. Кора открывает дверь, а я, покачиваясь иду на выход. У меня ничего не болит, но ощущение, словно меня выжали досуха. Устремляю на куратора самый жалостливый взгляд, но разве эту скалу прошибёшь?

— Идёмте, госпожа Тея, — сухо говорит он, подавая мне согнутый локоть, чтобы я могла опереться, — Сейчас вы взбодритесь.

— Это как?

— Вы совершенно не устали сегодня, весь ваш магический запас в полной неприкосновенности. Бессилие кажущееся, это чисто женская привычка по поводу любого пустяка делать из ящерки дракона.

Ничего себе пустяки. Но молчу.

— Просто прикоснитесь к хранилищу своего огня и распределите малую часть по всему телу, и ножки пойдут быстрее, и висеть на мне полуживой ящерицей не придётся.

Вот ведь хам. Только этих последних слов хватило, чтобы нашлись силы выпрямиться и отпустить локоть. И надо же, получилось. Сначала от обиды. Хорошо ещё, что сравнил с полуживой ящерицей, а не с полудохлой. Хотя, есть ли разница. Я невольно фыркаю. Сейчас меня смешит моя собственная придирчивость.

Инспектор поворачивается ко мне, уголок его рта одобрительно поднимается вверх. О! Статуи умеют улыбаться.

И тогда я следую его совету и касаюсь хранилища огня между солнечным сплетением и сердцем. Выпускаю из внутреннего солнышка тоненькие лучики пламени, распределяя его равномерно по всему телу. И спина сама выпрямляется. А грудь как-то сама раскрывается именно так, как учила Лали: не вызывающе, но нежно.

Я начинаю себе нравиться, и мне приятно, что идущие навстречу по коридору адепты и преподаватели поглядывают в мою сторону. Ого, я начинаю отличать заинтересованные мужские взгляды, от обычных любопытных.

Карета ждёт у высокого крыльца. Куратор Грет выходит вперёд, чтобы открыть передо мной дверь, но в этот момент меня опережают. Серый комок подлетает к ступенькам раньше и заносит лапку над нижней.

— Нет, — говорит Инспектор почти нежно.

Несси замирает, с недонесённой до ступеньки лапкой. В следующее мгновение она вылизывает подушечку, словно это и была её цель, возвращает лапку на землю и скрывается в кустах.

А вот это очень обидно, меня она так не слушается.

Карета мягко покачивается на рессорах, а я всё ещё хмурюсь, не понимая, как это холодное чудовище, этот истукан смог подчинить себе мою неуправляемую кошку. И только когда мы покинули территорию Академии и колёса застучали по булыжной мостовой, мне приходит в голову, что есть более важные проблемы.

Меня тревожат последние слова магистра Рэйнера вкупе с его плотоядным взглядом, и я решаюсь спросить:

— Если меня отчислят из академии, как угрожал магистр, я смогу вернуться домой?

У инспектора нервно дергается уголок рта. Он долго молчит, и непонятно, размышляет он над моим вопросом, или о чём-то своём. Пауза затягивается.

— Нет, — отвечает нехотя, — ваша служанка рассказывала о состязаниях канахов?

— Да.

— И о том, что бывает после?

Чувствую, что краснею, но мне очень нужно знать, грозит ли мне что-то, и что именно.

— Но какое отношение это имеет ко мне? Она говорила, что многодетные отцы избавляются от дочерей, если у них нет приданного.

— Это самый низший уровень отбора. От этих связей получаются маги уровня твоей служанки, — он незаметно переходит на ты, и это звучит естественно.

— Коры? — я специально встреваю, подчёркивая имя подруги. Почему-то мне неприятно, когда человека, ставшего мне близким, принижают до уровня полной незначимости.

Инспектор хмурится и замолкает.

Ханг побери, как же мне удержать свой болтливый язык? Я хочу что-то вызнать у него или нет?

— Простите, мастер Грет, за то, что перебила, — елейным голосом мурлычу я, — но отбор чего и зачем? И что такое уровни отбора?

— Маги, — отвечает он, — империи нужны маги. От стихийного мага с простолюдинкой получаются такие, как… К-кора. А вот если девушка с искрой даже самой неяркой. То от, — он пытается подыскать приличное слово, — с-связи с канахом может появиться ребёнок более одарённый.

Он замолкает. Инспектор Грет и так сказал за полчаса больше, чем обычно за день.

— И всё-таки, что после состязаний? — продолжаю настаивать я.

— За день до состязаний проводится отбор в академии. Кто не пройдёт первый уровень тестирования, будет отчислен. Парни сразу попадут в войска, а девушки…

— Не стесняйтесь инспектор, — со злостью говорю я, — У нас в обители было большое хозяйство: коровы, овцы, козы. Я знаю слово случка.

С удовлетворением наблюдаю, как закашлялся невозмутимый инспектор. Так тебе, мумия, теперь ты красней, в том числе и за такие порядки.

— Не я установил это, — он опять попадает ответом в точку.

— Значит, на это намекал Рэйнер…

— Вы на боевом отделении, ещё ни разу никого с боевого отделения не проверяли на первом тестировании. Считается, что вы его уже прошли, когда запечатлели ящеров. Но, если вы не выдержите…

— Понятно, — долго перевариваю информацию, негодую про себя, только теперь понимая смысл непристойностей Рэйнера. Помочь он мне собрался.

А потом выглядываю в окошко и забываю обо всём.

Академия на краю города. В день приезда наша кавалькада от въездных ворот быстро проехала вдоль высокой стены, сложенной из песчаника, и завернула на закрытую территорию. Города до сих пор я не видела.

Да и что вообще я могла увидеть за свои восемнадцать лет, прожитых в обители?

Каменные двух- и трехэтажные дома с башенками и балкончиками. Вдоль всей дороги полоса цветов, отделяющая булыжную мостовую от жилищ. Между домами маленькие садики, с красиво подстриженными растениями. Стены домов выкрашены в разные цвета.

И этот колоритный разнобой создаёт удивительно праздничное настроение. Вот бы поселиться в одном из этих сказочных домиков вместе с мамой. Возвращение в обитель уже не кажется мне столь привлекательным.

Обращаю внимание, что многие дома украшены гирляндами, вычурными фонариками, словно к… неужели к тем самым состязаниям? У меня портится настроение, и я откидываюсь на спинку кареты. Надо бы ещё что-нибудь разузнать у Инспектора, очень уж он сегодня разговорчив.

Но мастер Грет начинает сам:

— Многое завит от сегодняшней встречи.

— Встречи