Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина

Обрати внимание на эти символы, – она указала на несколько рун, напоминающих сплетенных между собой змей. – Они указывают на способность к манипуляции теневой энергией, и возможно, на контроль над сущностями иного мира, – она продолжила, – щит, который создаёт Ярослав, должен защитить нас от выброса энергии псов, но, он не полностью надёжен…

14.45

Поверхность земли под нашими ногами дрогнула в третий раз. На этот раз, это была не просто вибрация, а полноценные волны, словно гигантское чудовище ворочалось в глубинах моего паркета. Меня сковал леденящий душу, всепоглощающий ужас. Дарина, вскрикнула от неожиданности и, схватившись за мою руку, сжала её с силой, граничащей с отчаянием. Её глаза, расширились от страха, отражая ужас, который я и сам чувствовал каждой клеточкой своего тела.

– Он не выдержит! – выдохнула она, кивая в сторону Ярослава. Парень продолжал читать заклинание, рассыпая по комнате все тот же, голубоватый порошок, и казалось совершенно не замечал ничего вокруг. Голос Дарины дрожал, как осиновый лист на ветру.

– Ты должен впитать их магию, Богдан! Прими свои силы, стань колдуном!

Очередной толчок был сильнее. Полы вздыбились, словно живые, швыряя нас в хаос. Равновесие было потеряно. Девушка, сбитая с ног внезапным ударом, полетела прямиком на меня, накрывая своим телом мое. Свиток в ее руках, оказался прижат к моей груди. Её тело, напряженное от страха, давило на меня, а её руки, словно цепкие щупальца, прижимались к моей коже.

Мои пальцы, инстинктивно, коснулись этого непонятного свитка. Шероховатая поверхность, напоминающая старую пергаментную бумагу, казалась холодной и живой. В этот миг, когда я соприкоснулся с ним, меня охватила резкая боль, словно тысяча игл пронзили моё тело. Мир вокруг закружился в безумном вихре. Я услышал чье то рычание, вопли, стоны, словно звуки какого-то неземного хора.

А затем… наступила тишина. Тишина, прерываемая лишь моим тяжелым дыханием и биением сердца, только уже не от страха, а от какого-то неизвестного, но могущественного потока энергии, пронизывающего меня изнутри. Я понял то, что поглотил какую-то неизвестную силу. Не в состоянии открыть глаза, я понимал, что безвольно лежу на полу, окружённый непроглядной тьмой.

Чужая, непривычная сущность, проникла в меня, растекаясь по венам, словно ядовитая, но одновременно и чарующая жидкость. Кровь, если это можно так назвать, становилась густой, словно смола, и искрилась темной, пульсирующей энергией, прямо под кожей. Каждый удар моего сердца, взрывался, будто это был взрыв микроскопических звёзд, пронизывающих тело невыносимым жаром, и давящей тяжестью. Казалось, мои вены вот-вот лопнут под напором этой бурлящей силы, и я рассыплюсь на миллионы искрящихся осколков.

Темнота перед глазами постепенно сдавалась, уступая место бледному, тусклому свету. И тогда я увидел его.

Мужчина, стоящий ко мне спиной, застыл в немом ожидании. На нем был черный анорак, далеко не самый простой, и выдающий в нем могущественную силу. В руках он держал трость. Черная, изящная, с замысловатым ажурным узором, она была больше похожа на ритуальный предмет, или оружие особой мощи. Ее рукоять была инкрустирована драгоценными камнями, испускающими слабое свечение, в окружающем нас полумраке. Казалось, что трость была продолжением его самого, словно частью его сущности. Несомненно, это был колдун. Не просто чародей, а по видимому мастер темной магии, владеющий силой, которую я тоже, сейчас нес внутри себя. Но какой ценой? Это он сотворил со мной? Передал ли он часть своей мощи – мне, или же, я стал просто сосудом для его темной энергии? Как бы я не противился этому, но похоже, что я – стал частью чего-то большего, чего-то темного и непостижимого… и это лишь его начало.

19.00

Я судорожно расщепил прижатые к векам ресницы. Это далось мне с огромным трудом, словно веки приросли к глазным яблокам, срастаясь с наползающей тьмой. До этого момента, моя жизнь текла в привычном русле. А потом я дотронулся до свитка, который держала в руках Дарина, и мир перевернулся. В прямом смысле.

Я провалился в бездну, в густую, вязкую темноту, которая не просто окутала меня, а пропитала насквозь, до самых костей.

Боль. Это первое, что я ощутил – пронзительная, всепоглощающая боль, словно мое тело стало ареной для пыток, затеянных самым изощренным палачом. Она не была локализована в одном месте. Это был симфонический оркестр страданий, разыгрывающий сольную партию на каждом нервном окончании, каждой клеточке моего организма. Казалось, что мои кости ломаются одна за другой, словно хрустальные палочки, искаженные невидимой силой. Острые, режущие ощущения, пронзали меня изнутри, оставляя за собой след мучительной жгучей боли.

Я попытался шевельнуться, но мои конечности отказывались подчиняться. Они словно были залиты свинцом, такие тяжелые и неподатливые… Даже, самое малое движение вызывало приступ невыносимой боли. А голова – словно раскололась на множество осколков. Я чувствовал тупую, пульсирующую боль, пронизывающую мои виски, затылок, лоб. Ощущение, будто в мою черепную коробку вбили несколько пуль, каждая из которых неустанно мечется об стенки головы, разрывая все ткани изнутри.

На моем лбу выступил холодный пот. Я пытался вспомнить, что произошло, но мои мысли путались, растворяясь в мутном потоке боли. Только одно оставалось кристально чистым и ясным: свиток. Этот проклятый свиток, коснувшись которого, я окунулся в этот ад. В этот кошмар, где боль – моя единственная реальность, и единственный неизменный спутник.

Глава 6

Среда. 12.20

Я лежал, под тяжестью, которую невозможно было описать словами. Не болью даже, а скорее бескрайним, всепоглощающим отчаянием. Ощущая себя так, словно меня придавили невидимой горой, лишив воздуха и надежды. В голове гудела пустота, пронизанная отголосками каких-то звуков – знакомыми приглушенными голосами, но неразборчивыми, как будто доносившимися из-за толстого слоя воды. Мои глаза вновь были затянуты пеленой, непроницаемой, упорно не желавшей расступаться. Я пытался проморгаться, напрягая все силы, но всё было тщетно. Эта непроглядная мгла казалась вечной, она затягивала меня в свой безмолвный, липкий плен, казалось бы, уже в сотый раз.

Минуты тянулись бесконечно, как вечность, измеряемая не секундами, а нарастающим чувством обреченности. И вот, наконец, сквозь непроницаемый мрак просочился тусклый свет. Сначала едва заметная, еле уловимая искра, затем – всё ярче, всё сильнее. Свет, который постепенно рассеивал тяжелый туман, вырывая меня из кошмарного оцепенения.

Я находился