Замковый кризис-менеджер - Виктория Крафт

словно почётный караул какого-то потустороннего королевства. Каждый скелет получил строжайшую инструкцию: «Улыбаться, кланяться, принимать плащи, не ронять, не скрипеть, не пугать». Инструкцию зачитывала Анна лично, трижды, и потом ещё Марта повторила для особо забывчивых. Костик, назначенный старшим лакеем, выучил свою роль назубок и теперь стоял у doors, вытянувшись по стойке смирно и сверкая пустыми глазницами с таким достоинством, что ему позавидовал бы любой королевский мажордом.

Гости входили в холл и замирали. От былой мрачности не осталось и следа. Свет сотен свечей отражался в начищенных полах, и казалось, что под ногами у гостей расстилается жидкое золото. Хрустальная люстра переливалась радужными искрами, отбрасывая крошечные зайчики на стены. Стены сияли мягким лунным светом — та самая краска, которую Анна впервые опробовала в своей комнате над колыбелью сына, теперь покрывала весь холл, создавая ощущение, что гости идут по лунной дорожке. Вдоль лестницы, ведущей в бальную залу, стояли скелеты-музыканты — настоящий оркестр из двенадцати костяков, которые по команде начинали играть. Анна не была уверена, что они умеют играть, но Линнет помогла встроить в их пальцы простенькие магические артефакты, и теперь скелеты извлекали из скрипок и флейт вполне сносную мелодию. Для надёжности за ними присматривал один живой музыкант, нанятый в городе, который дирижировал и подсказывал такт.

— Это невероятно, — прошептала госпожа Тремейн, жена главы гильдии ткачей, оглядывая холл широко распахнутыми глазами. Она была женщиной немолодой, многое повидавшей, но такого великолепия не ожидала. — Я ожидала увидеть склеп, паутину и запах тлена, а тут…

— … дворец, — закончила за неё Линнет, которая пришла одной из первых, чтобы поддержать подругу. На ней было ярко-фиолетовое платье, а в волосах запуталась пара светлячков — то ли часть образа, то ли результат очередного эксперимента. — Я же говорила. Анна — чудо.

— И кто такая эта Анна? — тут же заинтересовалась другая гостья, эльфийка в струящемся серебристом платье, которое, казалось, было соткано из лунного света. Она склонила голову к плечу, и её удлинённые уши чуть дрогнули. — Новая хозяйка замка? Родственница лорда ван Дерра?

— Служанка, — с удовольствием сообщила Линнет, наслаждаясь произведённым эффектом. — Просто служанка.

По залу прокатился шепоток. Слухи о чудо-служанке, которая превратила логово некроманта в сияющий дворец, распространялись быстрее, чем магический огонь по сухой траве. Кто-то говорил, что она — могущественная волшебница, скрывающая свой дар под личиной простолюдинки. Кто-то — что она из другого мира, призванная самим некромантом. Кто-то даже утверждал, что она — потерянная наследница какого-то древнего рода, сосланная в услужение по трагической случайности. Анна, которая как раз спускалась по лестнице, чтобы проверить, всё ли в порядке, услышала обрывки этих сплетен и только хмыкнула. За семь месяцев она привыкла и не к такому.

Сама она сегодня была не в форме служанки. На ней было то самое платье, которое она купила когда-то в лавке полуфейри, — глубокого винного цвета, струящееся, с серебряной вышивкой по подолу, которая повторяла узор ветвей и листьев. Волосы она уложила в простую, но изящную причёску, закрепив их парой серебряных шпилек, а на шею надела тонкую цепочку с крошечным светящимся камнем — подарок Элары, который мягко пульсировал в такт её сердцебиению. Она выглядела как хозяйка бала, хотя сама себя таковой не считала. Для неё это был просто ещё один проект, который нужно довести до совершенства.

— Анна! — Линнет подбежала к ней и схватила за руку, её светлячки испуганно заметались. — Ты только посмотри! Даже те, кто боялся, теперь улыбаются. Скелеты-лакеи имеют бешеный успех. Госпожа Тремейн только что спросила, нельзя ли арендовать парочку для её званого ужина.

— Лишь бы не роняли подносы, — пробормотала Анна, но в душе ликовала. Она окинула взглядом зал: гости смеялись, пробовали закуски, восхищались убранством. Никто не выглядел испуганным. Никто не жался к стенам. Даже пожилой маг-теоретик из Академии, известный своим скептицизмом, с интересом разглядывал магическую глазурь на колонне, водя по ней пальцем и что-то бормоча себе под нос.

Гости прибывали. Зал наполнялся смехом, музыкой, шелестом платьев. Марта превзошла себя: столы ломились от угощений. Миниатюрные пирожки с мясом и травами, запечённые фазаны в медовой глазури, фрукты из сада Элары — яблоки, которые светились изнутри, и виноград, каждая ягода которого напоминала драгоценный камень, — горы сладостей, к которым было страшно притронуться, потому что они выглядели как произведения искусства, и, разумеется, огромный торт, который Марта соорудила при помощи магии и трёх скелетов-помощников. Торт представлял собой точную копию замка — с башенками, бойницами и крошечным сахарным драконом на вершине. Анна, увидев его, даже прослезилась. Один из скелетов, помогавших Марте, кажется, упал в крем, но это было уже не важно — его отправили отмываться, а торт всё равно получился великолепным. Напитки лились рекой — лёгкое эльфийское вино, мерцающее золотом, травяные настойки, от которых становилось тепло и уютно, и искристая вода из фонтана во дворе, которая, как утверждала Элара, прибавляла здоровья и хорошего настроения.

Но главное событие вечера случилось, когда часы на башне пробили девять.

С неба донёсся звук — низкий, рокочущий, похожий на отдалённый гром. Он прокатился по долине, заставив задрожать стёкла в окнах. Гости замерли. Кто-то испуганно вскрикнул, кто-то схватился за амулет. Анна, стоявшая у окна, подняла голову и увидела, как в темнеющем небе, на фоне закатных облаков, показались два силуэта. Огромные, величественные, они летели со стороны восточных гор, и взмахи их крыльев рождали ветер, который донёсся до замка ещё до того, как драконы стали видны отчётливо.

Драконы.

Они спускались к замку, и с каждым взмахом их очертания становились яснее. Один дракон был тёмно-изумрудный, с переливающейся чешуёй, которая отливала медью в лучах заката. Его гребень, тянувшийся от головы до кончика хвоста, светился приглушённым зелёным огнём. Второй — серебристо-голубой, словно сотканный из лунного света и тумана, с длинным изящным хвостом и рогами, напоминающими корону. Его шкура искрилась, как свежевыпавший снег под луной.

Но не драконы приковали к себе взгляды гостей. На спине серебристо-голубого дракона, в изящном седле, расшитом самоцветами, сидела женщина.

Она была ослепительно красива. Высокая, с длинными волосами цвета расплавленного золота, ниспадающими на плечи волнами, которые струились, словно жидкое солнце. Её платье — серебристо-белое, струящееся, словно жидкий шёлк, — сияло в сумерках, а на голове мерцала диадема с крупным лунным камнем, который пульсировал в такт её дыханию. Но самым поразительным были её глаза — ярко-синие, с вертикальными зрачками, как у