Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Отряд потерял треть состава и запас прочности.

Но Охотники не остановились.

Кросс подошёл к массивным дверям, ведущим в подвал. Туда, где в тёплой темноте, оплетённый корнями баобаба, висел кокон Дианы, перенесенный туда домочадцами.

Он приложил ладонь к металлу, словно прощупывая толщину. Визор налился ровным алым светом.

— Начинаю резку, — сказал Кросс. — До контакта с объектом «Дочь» предположительно три минуты.

В контейнере на поясе Весты граф Соболев перестал умываться и медленно опустил лапку.

Три минуты. Волков, у тебя осталось три минуты.

«А вот теперь, — подумал граф, забиваясь в угол, — самое время помолиться. Вопрос только, за кого».

Ярослав

Дождь лил сквозь проломленную крышу так, словно небо решило добить то, что не доломали Охотники.

Мы с Ксенией, скрытые мороком кицунэ от сожранного хвоста, замерли на краю разгромленного холла, в тени рухнувшей колонны. Когда-то здесь висели портреты предков Волковых. Теперь предки валялись мордами в лужах кислоты, и, честно говоря, некоторым это даже шло.

Пахло паленой сталью и чужой наглостью.

У бронированных дверей в подвал работал… кажется, его называли Кросс. Плазменный резак в его руках вгрызался в металл ровной белой линией, и двери уже светились красным по шву. За этими дверями сидели беременные женщины моей Стаи. И Диана в коконе.

Помощница по имени Веста страховала командира, стоя вполоборота. Дроны-сканеры висели над ней неподвижной стайкой, как очень внимательные мухи.

На поясе у Весты болтался прозрачный контейнер. Внутри контейнера мокрым комком дрожал соболь.

Знакомая морда. Проша, любимец покойного графа? Как зверек угодил к этим ребятам, я разбираться не собирался. Не до зоозащиты.

Мы с Ксю переглянулись. Болтовня была лишней. За последние сутки мы научились понимать друг друга без слов, что для архимага и полубога, месяц назад дравшихся за бульварный роман, считайте, семейный рекорд.

Я набрал полную грудь воздуха, чувствуя, как в легких ворочается сожранная серая изморозь, подрубил криоскольжение и покатил к Охотникам через холл, бесшумный и неотвратимый, как счет за коммуналку.

И выдохнул.

Серый купол расплескался от моей глотки во все стороны, накрыл двери, Кросса, Весту и половину холла. Изморозь осела на стенах, и мир внутри купола умер. Плазменный резак погас, будто его выдернули из розетки. Дроны посыпались на пол дохлыми жуками. Красные полосы визоров на гладких черепах-шлемах моргнули и потухли.

Тишина упала ватная, глухая. Ни магии, ни техномагии. Только дождь снаружи и мое дыхание внутри.

Вот тут любой нормальный противник запаниковал бы. Заорал, задергался, начал давить на мертвые кнопки.

Кросс просто разжал пальцы. Бесполезный резак звякнул о бетон. Веста тем же плавным движением, каким дамочки достают помаду, вытянула из ножен на бедрах два клинка. Матовый сплав, никакой энергии, чистое честное железо.

Секунда. Ровно столько им понадобилось, чтобы принять новые правила игры.

Профессионалы, чтоб их.

Я рванул вперед. Без когтей, без Желудка, без единой капли Бездны. Только мышцы, масса и очень плохое настроение.

Веста оценила расклад мгновенно. Потеря щитов, потеря сенсоров, впереди разъяренная туша полубога. Охотница крутанула сальто назад, швырнув себя за границу купола, где броня могла перезагрузиться.

Красивый прыжок. Почти получилось.

Снаружи купола ждала Ксения.

Взмах Золотого Пера. На бетоне, ровно в точке приземления, вспыхнуло аккуратное каллиграфическое слово «ЛЁД».

Веста коснулась пола, но трение послало её лесом. Идеально выверенное приземление превратилось в позорный шпагат на катке. Пока охотница ловила баланс, Ксения вторым росчерком выдрала из стены кусок кладки размером с холодильник и швырнула его, как теннисный мячик.

Кладка впечаталась Весте в корпус и вбила ее обратно под серый купол, ко мне. Спасибо, дорогая, с доставкой на дом.

Третий взмах Пера. Вокруг купола с грохотом выросли стены спрессованного базальта, ровные, как поля отформатированного документа.

— Абзацные отступы, — прокомментировала Ксения снаружи с ледяной вежливостью. — Чтобы текст не расползался.

Арена готова. Двое Охотников заперты в зоне, где не работает ничего, кроме кулаков. Моя сила тоже отключилась, но мне хватит и клыков.

Веста поднялась одним текучим движением, отряхнула каменную крошку с наплечника и склонила безликий череп-шлем набок.

— Подавление технологий против носителей технологий, — голос из динамика звучал почти ласково. — Наши же методы, против нас же. Варвары бывают изобретательны. Настолько примитивно, что даже изящно. Я бы записала, но вы сломали мне планшет.

— Пришлешь жалобу почтой, — сказал я. — Голубиной.

И началась мясорубка.

Я ударил Кросса первым. Кулак с гулом грузового состава врезался в кирасу, и сверхпрочный сплав смялся, оставив вмятину с мою ладонь. Любого мага такой удар размазал бы по трем измерениям сразу.

Кросс качнулся, погасил инерцию разворотом корпуса и ушел с линии атаки с грацией, которой позавидовал бы балетный станок. А потом его руки заработали, как поршни.

Локоть. Колено. Основание ладони точно в сустав.

Ребра хрустнули. Больно вспыхнуло где-то под сердцем, и я с легким удивлением понял, что регенерация без магической подпитки ползет со скоростью очереди в поликлинике.

Меня били. По-настоящему, грамотно, с знанием анатомии полубогов, которую эти ребята, похоже, изучали на практике.

Я ухмыльнулся разбитыми губами.

Наконец-то честная драка. Три тела в замкнутом пространстве, и выживет то, которое тяжелее и злее.

Веста зашла с фланга. Клинок свистнул у моей шее.

Ловить лезвия голыми руками не учат ни в одной приличной школе. К счастью, родители оставили нас с сестрой на домашнем обучении. Ладонь сомкнулась на клинке, сталь прорезала кожу до кости, кровь хлынула между пальцами.

Плевать. Рука заживет, а вот шанс упускать нельзя.

Рывок. Разворот. Веста, не выпустившая рукоять, полетела по дуге прямо в собственного командира.

Кросс поймал ее. Разумеется, поймал, погасил инерцию, поставил на ноги, и оба синхронно разошлись в стороны, беря меня в клещи. Ни слова, ни жеста. Они дрались как один организм с двумя телами, закрывая слепые зоны друг друга раньше, чем я успевал их найти.

Броня мялась под моими ударами. Трещала. Но держала. А их удары ломали меня медленно и методично, как отбойный молоток ломает асфальт.

Ничья меня не устраивала. Ничья означала, что рано или поздно купол выдохнется.

Кросса, видимо, посетила та же мысль, только с другого конца. В очередной сшибке он вдруг нырнул под мой замах, поймал мою руку в захват и провел бросок. Идеальный, хрестоматийный, через бедро.

Пол и потолок поменялись местами, и я полетел точнехонько к границе серого купола. Выкинуть меня наружу, разорвать зону, вернуть себе технологии. Логично. Красиво.

Ксения среагировала раньше, чем я долетел.

Взмах Пера. Обломки рухнувшей люстры над головой Кросса перестали быть обломками люстры. В воздухе повисли чугунные гири, каждая