Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

в утиль, — сообщила она, швыряя кусок брони в лужу. — Локтевой сервопривод в утиль. Фильтр в утиль. Зато смотри, какой тут прекрасный лист оцинковки. Если срезать плазмой по контуру и посадить на герметик, получится наплечник не хуже. Местная цивилизация, конечно, дикая, но металлопрокат у них душевный.

— Оцинковка не держит импульс, — сказал Кросс.

— Импульс не держит и моя ключица после сегодняшнего. Так что мы с оцинковкой на равных.

Ворота ангара застонали. В проём протиснулся Монолит, и стон железа стал понятен: тяжёлая броня напоминала консервную банку, по которой прошлись отбойным молотком. Наплечные пластины покрывала засохшая корка чего-то зелёного и явно пищеварительного.

— Тебя жевали, — констатировала Веста.

Монолит молча прошёл к стене, опустился на бетонный блок и положил анигиляторную пушку на колени. Достал ветошь и принялся протирать ствол. Плотоядные растения, пространственные разрывы и божественная биомасса его не интересовали.

Главное, протереть пушку.

Кросс вывел на визор телеметрию группы.

Щиты: ноль. Боезапас: одиннадцать процентов. Физические повреждения: у Весты трещина ключицы и химический ожог предплечья, у Монолита три сломанных ребра и контузия, у него самого разрыв связок и микротрещины в четырёх позвонках. Медгель работал на пределе.

Алгоритм оценки миссии моргнул и выдал итог: вероятность успешной ликвидации целей текущим составом — четыре процента.

Четыре. Кросс перепроверил. Алгоритм не извинился и цифру не поменял.

— Миссия невыполнима, — произнёс он. — Готовимся к эвакуации. Возвращаемся в лагерь, разворачиваем терминал связи, докладываем нанимателю.

— О, — Веста спрыгнула со станка. — Обожаю эту часть. «Здравствуйте, ваши цели оказались вдвое страшнее заявленного, с вас неустойка». Наниматели так мило бесятся.

— Наниматель получит сухой отчёт.

— Я и говорю. Сухой отчёт. С неустойкой.

Из герметичного кейса Веста извлекла артефакт связи: гладкий чёрный кристалл размером с кулак, выданный заказчицей при подписании контракта. Кристалл полагалось активировать «обрядом призыва с тремя каплями крови и молитвой».

Веста молиться не собиралась. Она вскрыла панель на предплечье, вытянула два контакта и ткнула ими в грани кристалла.

— Двенадцать вольт, — прокомментировала она. — Универсальный язык общения с высшими сущностями.

Кристалл дёрнулся, будто его оскорбили, и всё-таки заработал.

Над ним развернулась не голограмма. Пространство просто разошлось воронкой, как вода над сливом, и в глубине этой воронки открылись глаза.

Два исполинских глаза, горящих звёздным огнём. Без лица, без тела, без всего. Только зрачки размером с планеты и радужки, в которых медленно вращались сгоревшие созвездия.

Давление ударило по ангару. Лужи на полу пошли рябью против всякой физики. У Весты тихо пискнул датчик аномального фона и благоразумно отключился.

Кросс включил синтезатор речи и заговорил ровно, как зачитывают прогноз погоды:

— Отчёт группы «Керикеон». Цели «Сын» и «Дочь» превысили заявленные лимиты угрозы на триста двадцать процентов. Зафиксировано: владение пространственными искажениями, поглощение энергетических структур неизвестным органом, наличие союзной биомассы S-класса с иллюзорным профилем, а также маг-администратор высшей категории на стороне противника. Ни один из перечисленных факторов не был указан в контракте. Запрашиваю эвакуацию, перегруппировку и орбитальную поддержку класса «Центурион».

Глаза в воронке сузились.

— Что. Ты. Сказал.

Голос возник сразу внутри черепов, минуя барабанные перепонки как устаревшую технологию.

— Запрашиваю эвакуацию, перегруппировку и…

— НЕТ ВРЕМЕНИ!

Ангар тряхнуло. С крыши посыпалась ржавчина. Монолит накрыл пушку ладонью, защищая от мусора.

— Вы должны убить их СЕЙЧАС! Сегодня! Этой ночью!

— Вероятность успеха текущим составом четыре процента, — сказал Кросс. — Это самоубийство.

— Мне плевать на ваши проценты, смертный!

Веста наклонилась к Кроссу и произнесла по закрытому каналу:

— Ставлю недельный паёк, что сейчас будет монолог про «вы не понимаете».

— Вы не понимаете! — взвыла Заказчица.

— С тебя паёк, — сказала Веста.

Кросс не ответил. Он слушал и параллельно вёл протокол.

— Если выживет его отродье, они притянут Его сюда! — глаза пылали, звёзды в радужках лопались одна за другой. — Кровь зовёт кровь! Двое его щенков в одном мире, живые, растущие, счастливые! Это же маяк! Он придёт на этот свет, как мотылёк на лампу!

— Уточните личность объекта «Он», — попросил Кросс.

— Безумный Бог! — голос сорвался на визг, от которого треснуло стекло в единственном уцелевшем окне ангара. — Я предала его тысячелетия назад! Я всадила ему нож в спину, когда он спал! Понимаете? Я скинула его труп в Бездну и построила на его костях идеальный, упорядоченный мир!

Глаза моргнули, и в этом моргании было что-то до отвращения человеческое.

— А он воскрес, — сказала Заказчица уже тише, и от этой тишины стало хуже, чем от визга. — Он воскрес в Бездне. В помойке мироздания. Среди мусора и отбросов. И знаете, что он сделал? Он вернулся и восстановил наш мир. Из мусора! Быстрее, чем я обжилась в новом! У него получилось лучше! У него, безумца, получилось ЛУЧШЕ!

Кросс мысленно поставил в протоколе отметку: «Наниматель эмоционально нестабилен. Мотивация: личная. Классификация: конфликт бывших партнёров, отягощённый космическими масштабами».

— И теперь его дети сидят в этом захолустном мирке, — шипела Заказчица, — жрут аномалии, целуются с архимагами и ждут папочку! Я не позволю им вернуться триумфаторами! Убейте их! Сотрите! Сожгите пепел и развейте его над Бездной!

Веста снова включила закрытый канал:

— Командир, у меня диагноз готов. Тысячелетняя обида на бывшего. Неоперабельно.

Кросс дождался паузы в потоке божественного яда и произнёс:

— Ваши личные мотивы не входят в смету. Риск операции девяносто шесть процентов. Согласно пункту четыре-два Устава Гильдии, при утаивании заказчиком критических данных об объекте исполнитель вправе расторгнуть контракт в одностороннем порядке без выплаты неустойки. Данные утаены: происхождение целей, наличие союзников, класс угрозы. Контракт расторгнут. Аванс не возвращается согласно пункту семь-один. Конец связи.

Секунду в ангаре стояла тишина, нарушаемая только дождём.

Веста потянулась к кристаллу, чтобы разомкнуть контакты.

— Вы, — произнесла Заказчица, — никуда. Не. Уйдёте.

Глаза вспыхнули.

Кросс успел отдать команду «рассредоточиться», успел даже сделать первый шаг. Дальше физика закончилась.

Кристалл раскрылся, как бутон, и из него хлынуло.

Не плазма, не излучение, не ударная волна. Ничего из того, что можно измерить, отклонить или пережить в укрытии. Из кристалла лился концентрированный божественный свет, и этот свет не подчинялся ни одному закону из тех, на которых Кросс строил свою жизнь.

Волна накрыла всех троих.

«Нуль-Панцирь» честно попытался сработать. Броня, гасившая заклинания архимагов, впитала первую порцию Силы, вторую, третью, а на четвёртой перегрелась, взвыла всеми системами и потекла.

Металл плавился. Но не стекал на пол, как положено расплавленному металлу. Он впитывался внутрь.

Кросс почувствовал, как сплав проходит сквозь поддоспешник, сквозь кожу, сквозь фасции, и врастает в мышцы. Углеволокно систем жизнеобеспечения зашевелилось, нашло вены и потянулось по ним вверх, к сердцу, оплетая сосуды изнутри.

Больно не было. Медгель и боевые