Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Монолит не ответил. Он теперь вообще не отвечал. После Осквернения, когда броня срослась с его костями, а пушка стала продолжением руки, он перестал говорить. Веста трижды прогоняла диагностику: голосовой аппарат цел, нейронные связи в норме. Он просто молчал. То ли не мог, то ли решил, что в новом теле старые слова не к месту.

Сидя напротив, великан методично чистил ствол излучателя. Деталь за деталью, движение за движением, с нежностью, которой в нём не было даже к живым людям. В его горизонтальном визоре, сросшимся с нервной системой, ровно горел красный свет.

— Вот и я думаю, что мерзко, — согласилась Веста с его молчанием и захлопнула зеркальце. — Ладно, зайдём с научной стороны. Я тут на досуге разобрала местную так называемую магию. Хочешь послушать? Конечно хочешь, у тебя нет выбора.

Монолит медленно, очень медленно кивнул.

— Так вот. Их «магия» — это отвратительно оптимизированный код. Представь, что ребёнок пишет программу на квантовом языке, но через каждые две строки сбивается на костыли из эмоций и пафоса. «Взываю к силе предков», подумать только. Взывай не взывай, а энергоэффективность у твоего файербола, как у паровоза. И эти люди называют себя архимагами.

Она встала, прошлась вдоль кейсов, проверяя пломбы.

— «Божественные силы», — Веста изобразила пальцами кавычки. — Обычная биологическая аномалия с аномально высоким энерговыделением. Ничего священного. Мы с тобой теперь, между прочим, тоже ходячие «божественные силы». Чувствуешь себя священным? Хочешь, помолюсь на тебя?

Монолит отрицательно мотнул массивной головой, не отрываясь от чистки.

— Вот и я нет. Чувствую себя пробиркой, в которую плюнули. — Она остановилась у тактического стола и вывела проекцию целей. — Зато у меня есть утешение. Видишь вот эту отметку? Юная особь женского пола, носитель эмбриональной структуры Изнанки. Сестрица нашего Волка. Я успела собрать в их особняке кое-какие данные, и мне безумно интересно, чисто с научной точки зрения, как ткани зародыша среагируют на наш стабилизирующий фильтр. Такого материала нет ни в одном архиве Гильдии. Я бы даже сказала, что ради этого стоило сюда лететь.

Красные окуляры Монолита оторвались от пушки и посмотрели на неё. Долго, секунды три.

— Да знаю я протокол, знаю. Сначала ликвидация, потом наука. — Веста махнула рукой. — Просто дай помечтать. У меня из радостей в жизни остались мечты и вот эти беседы с тобой, душа компании.

Здоровяк вернулся к стволу. Где-то в лесу каркнула ворона, и охранная ИИ-система опознала её, пометила зелёным и потеряла интерес.

— Кросс на позиции, ловушка взведена, цели в пути, — Веста уселась обратно на кейс и снова открыла зеркальце. — Знаешь, что мне нравится в нашей работе, Монолит? Пунктуальность клиентов. Дичь всегда приходит вовремя. Особенно когда думает, что она охотник.

На её скуле, тускло мигнув, проросла очередная руна.

Лес встретил нас туманом и тишиной.

След от депо вёл сюда, в чащу за товарной станцией, и с каждым километром мне нравился всё меньше. Слишком удобная тропа. Слишком читаемый маршрут. Так не убегают. Больше смахивает на приглашение.

Мы оставили карету на опушке, на господствующей высоте, и дальше шли пешком. Я впереди, Софья слева, Ксения на полшага сзади, с пером наготове.

Голые берёзы, серая сырость, мокрый мох под ногами. Пейзаж унылый настолько, словно его рисовал самый законченный пессимист на свете.

Я резко поднял руку. Отряд замер.

Софья принюхалась одновременно со мной, как будто мы репетировали. Её хвосты подрагивали от напряжения, кончики светились слабыми синими огоньками.

— Чуешь? — спросил я одними губами.

— Чую, — так же тихо ответила она.

Впереди, метрах в четырёхстах, лес пах неправильно. Поверх прелой листвы и сырой коры лежал другой запах: едкий, синтетический, с привкусом гари.

— Химический ожог, — я поморщился. — Палёная проводка. И ещё что-то… слишком живое для проводки. Как будто мясо и машина договорились и теперь потеют вместе.

— Хуже, — Софья сузила глаза, и зрачки её вытянулись в вертикальные щели. — От них пахнет, как от крысы, которая выпила ведро жидкой молнии. Помнишь стимулятор твоей тёщи? Чуть похоже, только доза лошадиная и состав чужой. Думаю, они разогнали свои тела до предела.

— Насколько до предела?

— Настолько, что я бы на их месте уже дымилась. Они будут очень быстрыми, Волков. Быстрее, чем в особняке.

Ксения за нашими спинами беззвучно выругалась. Я не разобрал слов, но по губам угадывалось что-то из непечатного приложения к Уложению.

— Значит, они знали, что мы придём, — прошептала она. — След от депо, удобная тропа, разогнанные тела. Нас ждут.

— Нас ждут, — согласился я. — Вопрос в том, знают ли они, что мы знаем, что нас ждут.

— А мы знаем, что они знают, что мы… — Софья запнулась. — Так, я запуталась. Давайте просто убьём их.

— Ценю твой стратегический гений. За сосну.

Мы отползли за поваленную сосну, толстую, как городская колонна. Ксения развернула над нами тонкую плёнку тишины, глушащую звук, и мы сдвинули головы.

— План старый, — начал я. — Тот, что сработал в Логове. С поправкой на мои новые таланты. Я иду первым. Тараном. Принимаю первый залп на шкуру.

— Их вспышки разбирают материю, — напомнила Ксения. — Твоя шкура в курсе?

— Моя шкура теперь толще, чем моя наглость, а это серьёзная заявка. К тому же долго терпеть я не собираюсь. Как только сблизимся, выдыхаю изморозь и накрываю их куполом. Внутри купола гаснет всё: магия, техника, щиты, баффы, надежды. Останутся три разогнанных тушки без брони и электроники.

— И один Волк без магии, — заметила Софья.

— И один Волк без магии, — кивнул я. — Но вот в чём фокус. Без магии я всё ещё зверь с когтями и очень плохим характером. А они без техники всего лишь быстрые люди. Быстрые люди против зверя. Ставки принимаются.

— Принято. Моя партия?

— Ты Клинок. Заходишь в купол сразу за мной, со спины, невидимая. Твоя невидимость внутри изморози сдохнет, но им будет не до тебя, они будут заняты моим плохим характером. Работаешь быстро и чисто: горло, суставы, куда дотянешься. Без красоты, Софья. Никаких чёрных роз, никаких театральных поз и пауз. Вошла, вскрыла горло, вышла.

— Я умею без красоты, — оскорбилась лиса.

— Ты на прошлой неделе убила демона так, что из него проросли орхидеи.

— Это было художественное высказывание!

— Вот именно. Сегодня без высказываний. — Я повернулся к Ксении. — Ксю. Внутрь купола нельзя, редактура там погаснет вместе со всем остальным. Поэтому держи внешний периметр. Ни один сигнал, ни один дрон, ни одна железка не должны покинуть зону боя. Никаких докладов на базу, никаких запросов подкрепления, никаких орбитальных сюрпризов.

Ксения