Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Он мне нравится, — шепнула она.

— Не влюбляйся, он женат, — просипел я. — И вообще, лечи давай. Я почти чувствую левую руку.

Когти на моей правой вспыхнули сами собой. Со скрежетом они впились в грязь, и я начал медленно, по сантиметру, подтягивать себя в сидячее положение. Тело выло и требовало отпуск, море и ананасы.

Алайя тем временем оценила обстановку. Её Охотники валялись по всей поляне живописными грудами металла и страдания. Марионетка-Ксения стояла посреди разгрома, покачиваясь на нитях. Арбитр демонстративно посмотрел на весы, как смотрят на наручные часы.

И тогда огромные глаза сделали то, что делают все скверные руководители, когда партия проиграна.

Решили перевернуть доску.

— РАЗ УБОРКА НЕ УДАЛАСЬ, — прошипела тьма, — ОЧИСТИМ ПОЛЕ ЦЕЛИКОМ.

Пространство под поляной застонало.

Я почувствовал это раньше, чем увидел: земля перестала быть надёжной. Под дерущимися, под обломками, под всеми нами распахнулся Разлом. Не мой уютный, знакомый разлом Бездны, а нечто чужое, космическое, ледяное.

Нулевой Разлом. Тот самый, в который засосало нас с Ди в тот злополучный день. Я уловил запах миндаля и пепла. Гигантская воронка из чёрного стекла и мёртвых звёзд.

И эта воронка начала жрать.

Втягивать в себя всё подряд, с чудовищной силой, против которой мой гравитационный штырь показался детской присоской.

— Да ладно⁈ — возмутился Арбитр, когда обломки ангара, куски турелей и первый Охотник посыпались в дыру. — Это вещественные доказательства! Алайя, ты хоть представляешь, сколько бумаг…

Монолита утянуло первым, целиком, вместе с обломком пушки. За ним кувыркнулась Веста, царапая когтями пальцев борозды в земле. Кросс продержался дольше всех, зацепившись за вкопанную опору, но воронка дёрнула сильнее, и командир Охотников молча исчез в черноте. Даже не вскрикнул. Профессионал.

— Яр! — Софья вцепилась в меня обеими руками.

Поздно.

Притяжение схватило меня за ноги, как невоспитанный великан. Я всадил когти в землю по самые костяшки. Грязь поползла лентами, земля вспахивалась бороздами, а меня волокло к воронке вместе с ней.

— Держись! — Лиса упёрлась всеми хвостами, окутавшись синим пламенем.

— Гениальный… план… — прорычал я сквозь клыки. — Обязательно… воспользуюсь…

Краем глаза я увидел, как воронка добралась и до Ксении. Марионетку сдёрнуло с места и потащило вместе со светящимися нитями. Нити натянулись, зазвенели.

— Да вы издеваетесь! — рявкнул Арбитр уже совсем не потусторонним голосом. — Это казённое имущество! Смертный, оформленный в работу! Мне же теперь рапорт писать об утере вещдоков! Ты знаешь, какая у нас форма на утерю вещдоков, Алайя⁈ Двенадцать листов! От руки!

Нити лопнули одна за другой, как струны. Ксению, безвольную и потухшую, утянуло в черноту следом за Охотниками.

Моя очередь.

Когти проскребли последний метр. Земля кончилась. Я успел увидеть золотые глаза Софьи, полные ужаса. После чего второй рукой успел разжать её пальцы на своём запястье, потому что тащить её за собой в неизвестную космическую дыру не входило в мои планы даже примерно.

— Присмотри за городом, — шепнул я одними губами.

И чернота сожрала меня целиком.

Разлом схлопнулся с хлопком, похожим на закрывшуюся дверь.

На поляне стало очень тихо.

Застывший дождь наконец сорвался вниз и обрушился на выжженную землю миллионом капель разом. Софья осталась одна. Раненая, мокрая, посреди дымящейся воронки на месте чужой базы.

Она стояла на коленях в грязи и смотрела на то место, где только что был Яр. Половина хвостов не работала, лисий огонь едва теплился, а в груди было пусто и холодно.

Шорох за спиной заставил её обернуться.

Чернильная тьма никуда не делась. Огромные космические глаза висели над поляной и смотрели прямо на неё. Внимательно. Оценивающе.

— А ВОТ И ЛИСИЧКА, — промурлыкала Заказчица, медленно надвигаясь. — СОВСЕМ ОДНА.

Глава 9

ИМЕННО ПОЭТОМУ ТЕБЯ И ВПУСТЯТ БЕЗ ВОПРОСОВ

Софья

Умирать Софья не собиралась. По крайней мере, не сегодня и уж точно не в грязной луже.

Она поднялась с колен. Ребра при этом высказали всё, что думают о её решении, парочка из них точно была сломана. Хвосты висели мокрыми тряпками, лисий огонь внутри едва теплился, как забытая на ночь конфорка.

А напротив, над дымящейся поляной, висели два космических глаза размером с грузовик каждый.

— СМЕЛАЯ, — промурлыкала тьма. — ЭТО МИЛО.

— А ты глазастая, — прохрипела Софья. — Это жутко. Мы квиты.

Где-то на задворках сознания билась паническая мысль, что дерзить существу, которое только что засосало в дыру трёх Охотников, Архимага и целого Ярослава, немного самонадеянно. Софья эту мысль придушила.

Яр бы дерзил. Значит, и она будет!

Высшие Хищники не скулят. Высшие Хищники огрызаются до последнего.

Вцепившись в самые глубокие резервы, она рванула из себя всё, что осталось. Вокруг восьми с половиной хвостов вспыхнуло пламя, синее с золотыми прожилками, подарок от волчонка, которого она когда-то носила под сердцем. Огонь получился честный, злой, но на фоне давящей космической туши он смотрелся как спичка перед ледником.

Плевать.

Софья выпустила когти и прыгнула. Одновременно с прыжком развернула перед глазами Заказчицы стену иллюзорного пожара, девять слоёв морока, лучшее, что она умела. По этой стене растеклись фантомные лисы, взрывы, ложные траектории. Любой маг Северогорска ослеп бы на неделю.

Космические глаза даже не моргнули.

Тёмная энергия прошла сквозь пламя, как нож сквозь туман. Морок погас весь и сразу, будто кто-то выключил рубильник. А следом на плечи Софьи словно рухнула гора.

Землю она встретила лицом. Хвосты прижало, как бельё прищепками. Попытка встать закончилась хрустом в многострадальных рёбрах.

— ЗАКОНЧИЛА? — поинтересовалась тьма. — ХОРОШО. Я ЦЕНЮ КРАТКОСТЬ.

— Я… ещё… не начинала… — просипела Софья в лужу.

— УВЫ. Я С ТОБОЙ УЖЕ ЗАКОНЧИЛА.

Сгусток тьмы стёк с высоты и завис прямо над ней. Вблизи он не имел ни формы, ни запаха, только холод. Такой холод бывает между звёздами, где никогда ничего не жило и жить не собиралось.

— ЗНАЕШЬ, ЛИСИЧКА, Я НЕ ЛЮБЛЮ ПАЧКАТЬ РУКИ, — доверительно сообщила Заказчица. — НО ОХОТНИКИ ОКАЗАЛИСЬ БРАКОМ. А ТЫ… ТЫ ПОДОЙДЁШЬ.

— Подойду… для чего?

— ДЛЯ МЕНЯ.

И тьма полилась внутрь через каждую пору кожи. Софья закричала бы, но кричать стало нечем: лёгкие заполнил космос. Тело выгнулось дугой, каблуки проскребли по грязи. Внутри всё покрывалось инеем, вымерзало, уступало место чему-то огромному и чужому, что вползало в неё, как рука в перчатку.

«Нет, — билась Софья где-то на самом дне себя. — Нет-нет-нет, это моё тело, я за него дорого заплатила, я его отвоевала, уходи, уходи, УХОДИ…»

«ТИШЕ, — отозвался холод отовсюду сразу. — НЕ ЦАРАПАЙСЯ. БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ».

Судороги прекратились разом, словно кто-то щёлкнул выключателем. Тело Софьи