Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Без опоры на руки, без рывка, одним плавным кукольным движением, будто его подняли за макушку невидимой нитью. Голова качнулась, выравниваясь. Мокрые медные волосы облепили лицо.

Золотые лисьи глаза открылись. Зрачки в них медленно растворились, а следом и радужку затопила бездонная чернота. В глубине этой черноты зажглись искры. Холодные, статичные, как звёзды на самом краю вселенной, где даже свет устал лететь.

Лисьи уши мелко вздрогнули и замерли по стойке смирно. Хвосты, все восемь с половиной, вытянулись ровным веером, подчиняясь новому владельцу.

Софья всё это чувствовала. Изнутри.

Худшего ощущения она не испытывала за всю жизнь, включая ночь под дождём и разговор с Яром про «инкубатор». Собственное тело двигалось без её ведома, а сама она сидела где-то в тёмном чулане сознания, запертая, как нашкодивший котёнок.

«Отдай, — прошипела она в темноту. — Отдай моё тело, ты, глазастая клякса».

«ПОМОЛЧИ. Я РАБОТАЮ».

И Заказчица начала рыться в её памяти.

Ощущалось это как обыск. Грубый, бесцеремонный, с выворачиванием ящиков на пол. Перед внутренним взором замелькали обрывки жизни, выдернутые чужими пальцами из самых глубин.

Вот маленькая Софа читает под одеялом первый том «Моего Нежного Орка» с фонариком.

«СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ МУСОР. ДАЛЬШЕ».

Вот она, уже медсестра, таскает склянки за Еленой Андреевой и мечтает о принце.

«БЕСПОЛЕЗНО. ДАЛЬШЕ».

Вот ночь превращения, девять хвостов, чужая девятисотлетняя память, вливающаяся в голову раскалённым свинцом.

«О. УЖЕ ТЕПЛЕЕ».

Вот Ярослав. Много Ярослава. Слишком много Ярослава, если честно, Софья и сама не подозревала, сколько его накопилось в её архивах.

Чужое присутствие вдруг запнулось. Застыло на кадре, где Яр стоит в дверном проёме, и зрачки его залиты чернотой Бездны, а на губах играет ленивая усмешка хищника, которому принадлежит всё, что он видит.

По ледяному присутствию Заказчицы прошла рябь. Короткая, почти незаметная, но Софья её почувствовала. Так вздрагивает рука, наткнувшись в тёмном ящике на что-то живое.

«ГЛАЗА ОТЦА, — процедила тьма. — ТА ЖЕ НАГЛАЯ ПОРОДА».

«Ты знала его папу?» — не удержалась Софья.

Чулан её сознания сдавило так, что искры посыпались.

«ЕЩЁ ОДИН ВОПРОС, И Я СОТРУ ТЕБЯ В ПЫЛЬ. ДАЛЬШЕ».

Обыск продолжился, быстрее и злее прежнего. Спа-салон. Жабки. Чебуречная. Ночная битва у завода. Заказчица листала её жизнь, как скучный каталог, пока поисковый импульс не зацепился за нужное.

Логово.

«ВОТ ОНО».

«Нет! — Софья рванулась из чулана всем, что осталось. — Не смей, не трогай, там же…»

Поздно. Воспоминания уже разворачивались перед чужим взором услужливой картой. Особняк Волковых за пеленой охранных плетений. Плотоядный баобаб Игорёк, добродушно шевелящий ветками при её появлении. Рунные контуры на заборе. И главное, лазейки. Все до единой тропки, которыми Софья ходила в гости: брешь в юго-западном плетении, слепое пятно за теплицей, ветка Игорька, которую тот опускал специально для неё, как трап.

Она сама, своими лапами, протоптала врагу дорогу в дом.

«ЩЕДРО, — оценила Заказчица, раскладывая украденные схемы по полочкам. — БАРЬЕР, ЛАЗЕЙКИ, ГРАФИК ОХРАНЫ. ТЫ ИДЕАЛЬНАЯ ГОСТЬЯ, ЛИСИЧКА. ПРИХОДИШЬ СО СВОИМ КЛЮЧОМ».

А потом чужой взгляд нашёл Диану.

Воспоминание было недавним: Мелкая сидит на подоконнике, болтает ногами и ворчит, что Желудок с волчонком «щекочется изнутри, как будто там кто-то отрабатывает удары лапками». Золотое сияние под её рёбрами, где спит пересаженная искра.

«ДОЧЬ БЕЗУМНОГО БОГА, — протянула Заказчица, и в её холоде впервые проступило что-то похожее на аппетит. — В УЯЗВИМОЙ ФАЗЕ. С ЧУЖИМ ПЛОДОМ В ЯДРЕ. БЕЗ АЛЬФЫ. — Пауза. — ВЫГЛЯДИТ ВКУСНО. А ДЕНЬ-ТО НАЛАЖИВАЕТСЯ».

«Я тебя сожру, — тихо и очень серьёзно пообещала Софья из своего чулана. — Не знаю как. Но найду способ. Я хорошо учусь, у меня лучший учитель в этой вселенной».

«ЗАПИСАЛА В ЖАЛОБНУЮ КНИГУ», — равнодушно отозвалась тьма.

Тело Софьи тем временем осваивалось. Заказчица прошлась по поляне, разминая чужие руки и с брезгливостью оглядывая перепачканную одежду. Взмах ладони, и грязь с ткани осыпалась мёртвой пылью. Ещё взмах, и порванные ребра внутри срослись с неприятным скрипом. Не из заботы, разумеется. Хороший инструмент положено чинить.

Изменилась и сама пластика. Дикая, текучая грация Кицунэ исчезла, растворилась без следа. Тело теперь двигалось иначе: выверенно, холодно, царственно. Спина выпрямилась струной, подбородок поднялся. Так ходят не хищники, так ходят владычицы, привыкшие, что пол сам стелется под ноги.

Возле уцелевшего обломка брони Заказчица остановилась и посмотрела на своё отражение в тусклом металле. Чёрные глаза со звёздами внутри. Лисьи уши. Медные волосы.

— Хм, — произнесла она вслух.

Голос вышел хриплым, чужим, сорванным. Заказчица недовольно повела головой, прочистила горло и попробовала снова:

— Хм. Хм-м. Так лучше.

Теперь голос звучал ровно, но с двойным дном: под звонким голосом Софьи гудело низкое эхо, будто говорили двое, и второй стоял очень, очень далеко, в месте, где нет воздуха.

— Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, — сообщила она своему отражению, — сделай его сама. Охотники, Разломы, наёмники… Расходный материал. Вечно приходится доделывать за всеми.

Она отвернулась от обломка и посмотрела на юг, туда, где за чащей и ночью спал Северогорск. Хвосты за её спиной сложились аккуратным, неестественно ровным веером.

«Пожалуйста, — Софья скреблась в стенки своего чулана, уже не приказывая, а прося. — Кого хочешь. Меня. Только не их…. Диана… Она же сама как ребёнок. Она мне жизнь спасла».

«ЗНАЮ, — спокойно ответила тьма. — Я ЧИТАЛА. ТРОГАТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ. — Тело Софьи сделало первый шаг к лесу. — ИМЕННО ПОЭТОМУ ТЕБЯ И ВПУСТЯТ БЕЗ ВОПРОСОВ».

Одержимая Лиса скользнула в чащу бесшумно, как и положено Кицунэ. Ни одна ветка не хрустнула, ни одна лужа не плеснула под ногами. Навыки остались прежними, сменился только водитель.

Впереди, за десятком километров мокрого леса, стояло Логово. Валерия колдовала на кухне над ночным чаем. Иллириэль в третий раз перепроверяла рунный контур, потому что Альфа не выходил на связь, и это ей очень не нравилось.

А на втором этаже, свернувшись внутри кокона, спала Диана. Искра под её рёбрами тихонько светилась в темноте, и волчонок внутри мирно отрабатывал удары лапками.

Никто из них ещё не знал, что смерть уже идёт к дому.

И что у смерти лицо лучшего друга.

Глава 10

Пусть хоть какую-то пользу приносит, не все же ей морковку в спа-салоне чистить!

Вываливаться из космического Разлома лучше всего заранее позавтракав. Так организму есть чем заняться, пока его пытаются размазать по десяти измерениям сразу.

Я летел сквозь черноту, а вокруг бушевал хаос в чистом виде. Энтропийные ветра драли пространство в клочья. Мимо проносились обломки реальности: кусок ангара Охотников, чей-то фонарный столб, половина совершенно незнакомой