Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Меня спасала шкура сына Бездны и врождённая наглость.

Надолго ли, вопрос открытый.

А потом хаос кончился. Резко, как будто захлопнули дверь перед носом урагана. Вокруг меня сомкнулся ровный серый куб, и внутри стало тихо, сухо и подчёркнуто скучно, словно в приёмной у нотариуса.

Я приземлился на четвереньки на серую плоскость пола. Рядом громыхнули три груды металла: Кросс, Веста и Монолит, все живые, все дымящиеся. Из стыков их брони сочилось золотое сияние, и, судя по хрипам в динамиках, удовольствия им это не доставляло.

А в центре куба висела Ксения.

Безжизненная, с закрытыми глазами, растянутая на десятках серых нитей, как марионетка в антракте. Нити уходили вверх и терялись где-то за пределами геометрии. Алое платье казалось единственным цветным пятном во всём этом сером царстве.

— О, очнулись, — раздался знакомый ворчливый голос отовсюду сразу. — Добро пожаловать в стабилизированный сектор. Обувь можно не снимать, всё равно казённое.

— Арбитр, — я поднялся, стряхивая с плеч остатки хаоса. — А я думал, ты ушёл торт спасать.

— Ушёл. Потом посмотрел на весы, — над Ксенией материализовалась полупрозрачная фигура с мраморной маской, золотые весы в её руке качались, как маятник, — а там утеря вещдоков в особо крупном размере. Пришлось догонять. Ненавижу пятницу.

Я огляделся. Серые стены куба еле заметно подрагивали, снаружи по ним размазывались всполохи хаоса. Купол держал. Пока.

— Ты нас спас, — констатировал я. — С чего вдруг такая щедрость? У Равновесия акция, второй спасённый бесплатно?

— Щедрость? — Арбитр хмыкнул. — Мальчик, я спасаю не вас. А вон её, — маска кивнула на висящую Ксению. — Точнее, свой гонорар. Вы просто оказались в радиусе действия. Считай это приятным бонусом, как влажную уборку после ремонта.

Что-то в его словах царапнуло. Я медленно подошёл ближе к нитям.

— Поясни про гонорар.

— А чего пояснять. — Весы качнулись. — Девочка вызвала меня по контракту. Экстренная форма, подпись кровью, всё чин по чину. Услуги Арбитра Равновесия оплачиваются душой призвавшего. Стандартная такса, между прочим, я даже надбавку за срочность не взял, хотя имел право.

Внутри меня что-то нехорошо заворочалось. Желудок, кажется. Или то, что у меня вместо совести.

— То есть её душа…

— Уже в реестре. Оформлена, пронумерована, ждёт передачи на Алтарь. — Арбитр говорил буднично, как кассир, пробивающий хлеб. — Сейчас, собственно, её душа и питает этот купол. Хорошее топливо, чистое. Архимаги вообще горят ровно. — Он помолчал. — Когда моя смена кончится, я уйду, купол лопнет, а девочку я заберу с собой. Как плату. Тут всё без обмана, волчонок, контракт есть контракт.

Я стоял очень тихо. Так тихо я стою ровно перед тем, как кого-нибудь сожрать.

— Сколько у нас времени?

— Минут пятнадцать. Может, двадцать, если профсоюзный лимит округлят в вашу пользу. — Маска повернулась ко мне. — И вот только не надо на меня так смотреть. Мне самому девчонку жаль, она храбрая. Но инструкция есть инструкция.

— Плевал я на твою инструкцию, — сказал я негромко. — Ксению ты не получишь. Понадобится, я сожру твой Алтарь, твой реестр и всю концепцию Равновесия целиком, вместе с тобой и твоими весами на десерт.

Пауза. А потом Арбитр рассмеялся. Искренне, по-человечески, аж весы затряслись.

— Ой, не могу. «Сожру концепцию». — Он вытер несуществующую слезу под маской. — Зубок маловат, щеночек. Твой папаша, после того как утёр нос Бездне, попробовал куснуть Равновесие. Знаешь, чем кончилось? Ему выставили счёт. Он до сих пор его оспаривает. Через юристов. — Маска наклонилась. — Но за амбицию хвалю. Порода чувствуется.

Спорить с ним не имело смысла, а времени на споры не было тем более. Я отвернулся и посмотрел на Охотников.

Троица выглядела скверно. Веста сидела, привалившись к серой стене, и её изящный доспех подрагивал, из трещин сочилось золото. Монолит стоял, но его вело, как шкаф при переезде. Кросс держался прямее всех, однако интерфейс его шлема мигал красным даже снаружи, сквозь визор.

Божественная энергия Заказчицы жрала их заживо. Технологичных, стерильных, ненавидящих магию людей накачали концентрированным чудом, и теперь это чудо выжигало их изнутри, как кислота в жестяной банке.

Ирония судьбы. Почти смешно. Почти.

— Нет, вы посмотрите на эту компанию, — прокомментировал сверху Арбитр, устраиваясь поудобнее в воздухе. — Альфа-волк, три консервные банки с истёкшим сроком годности и я, Величайший Мастер, в роли скромного госслужащего среднего звена. Идеальный состав для пятничного вечера. Жена, конечно, подаст на развод. Но, признаться, это всё равно веселее квартальных отчётов.

Самомнения этому засранцу не занимать.

— Ты можешь помолчать? — спросил я.

— Могу. Но не буду. Это единственная радость на этой смене.

Я подошёл к Кроссу. Красная полоса визора повернулась ко мне. Рука с излучателем дёрнулась было вверх и остановилась: боец просчитал, что в текущем состоянии не успеет.

— Разговор есть, — сказал я. — Деловой.

— Говори, — голос из динамика звучал ровно, только с металлическим хрипом на концах слов.

— Начну с очевидного. Ваша начальница вас списала. Накачала силой, которую ваши тела не переваривают, кинула в мясорубку против меня, а когда не вышло, смахнула вас в этот колодец вместе с остальным мусором. Как одноразовые батарейки. Возражения?

Пауза. Короткая, секунды на две. У Охотников это, видимо, эквивалент долгих мучительных раздумий.

— Возражений нет, — сказал Кросс. — Продолжай.

Люблю профессионалов. Никаких «она не могла», никаких соплей про верность. Голый расчёт.

— Продолжаю. Эта золотая дрянь в ваших доспехах выжжет вас за сутки, может, раньше. Ваши импланты уже сыплются, я слышу, как ваши реакторы кашляют. — Я постучал когтем себя по груди. — А я, на ваше счастье, лучший в мире специалист по утилизации божественных отходов. Мой Желудок сожрёт всю эту ману из ваших тел и брони, до последней искры. Вы получите обратно свою чистую, любимую физику. Без побочных эффектов.

— Цена, — сказал Кросс. Не спросил, а именно констатировал. Понимал, что бесплатно Волки не работают.

— Цена скромная. Ваш тяжёлый калибр. — Я кивнул на пушку Монолита. — Мы пробьём дыру наружу из этого Разлома. Мне нужна ваша огневая мощь на прорыве, физика здесь сработает лучше магии. Потом расходимся. Вы больше не охотитесь на меня и мою сестру. Я делаю вид, что вы не пытались меня убить. Дважды.

— Трижды, — педантично поправила Веста от стены. Даже полумёртвая, она умудрялась язвить. — Гравитационный штырь тоже считается.

— Трижды, — согласился я. — Видишь, я щедрый.

Кросс молчал секунд пять. Внутри его шлема, я знал, сейчас крутились шестеренки: вероятности, ресурсы, сценарии. Охотник взвешивал предательство Заказчицы против сделки с целью. Чистая математика, никакой гордости.

Математика победила.

— Приступай, — сухо сказал он. И