Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Посреди ментального пространства, среди рушащихся кристаллических колонн, стояла проекция Алайи. Высокая, сотканная из холодного серого пламени, она судорожно цеплялась за пучок светящихся жгутов, уходящих вверх, к нервным узлам тела. Косы управления. Поводья, на которых захватчица держала чужую плоть.

— Ты, — Алайя обернулась, и в ее глазах мелькнуло что-то среднее между презрением и паникой. — Сиди в чулане, животное!

— Это МОИ хвосты! — рявкнула Софья и прыгнула.

Золотистый лисий дух врезался в серое пламя. Софья вцепилась зубами в ближайшую косу и рванула на себя со всей дури.

— МОИ уши! МОЕ тело! И между прочим, МОЙ Ярослав, которого твои жестянки куда-то уволокли!

— Он НЕ твой, он подсудимый!.. ПУСТИ, ТВАРЬ!

— Сама тварь!

Они покатились по ментальному полу, вырывая друг у друга светящиеся жгуты. Богиня дралась технично, холодно, экономно. Лиса дралась как лиса: грязно, кусаче и с подвыванием.

Снаружи это выглядело феерически.

Левое ухо Софьи задергалось в ритме, отдаленно напоминающем канкан. Правый хвост встал торчком и начал выписывать в воздухе восьмерки. Лицо пленницы перекосило: одна бровь ползла вверх с аристократическим презрением, вторая жила своей жизнью и подмигивала Лере.

— Ди, смотри, — восхищенно выдохнула химеролог. — Конфликт управляющих сигналов! Двойная нейро-активность! Мне срочно нужен энцефалограф и ведро попкорна.

— Обойдешься попкорном, — сказала Диана, не сводя глаз с пленницы. — Соня дерется. Изнутри. Чувствуешь?

Золотистая аура вокруг Мелкой чуть заискрилась. Новые силы четвертого уровня отзывались на чужую борьбу, как камертон.

И тут пленница обмякла.

Космическое пламя в глазах погасло. Плечи опустились, идеальная осанка сломалась, и по щекам покатились слезы. Крупные, искренние, блестящие.

— Девочки… — голос дрожал, тонкий и жалобный. — Девочки, выключите это, пожалуйста… Умоляю… Это же я. Я, Софья.

Лера приподняла иглу граммофона. В комнате повисла звенящая тишина, только пластинка шипела вхолостую.

— Продолжай, — ровно сказала Диана.

— На меня напали, — всхлипнула пленница, и уши ее жалобно повисли. — В лесу. Охотники Заказчицы. Они… они наложили на меня проклятие, поэтому глаза горели этим ужасным огнем. А потом схватили Ярослава и утащили в портал, я пыталась их остановить, честно пыталась, но их было много, и я побежала сюда, к вам, потому что кто еще мне поможет, кроме вас…

Слезы текли ручьем. Хвосты прижались к телу несчастным меховым веером.

— Диана, пожалуйста, — пленница подняла заплаканные золотые глаза. — Мне было так страшно. Развяжи меня. Мы же подруги.

Игра была великолепна. Академия драматических искусств рыдала бы стоя. Интонации, дрожь губ, даже икота в нужных местах: Алайя выжала из памяти лисы все, до последней капли.

Лера с Дианой переглянулись.

— Убедительно, — признала Лера. — Слезные железы задействованы натурально, дыхание сбито правильно. Девять баллов из десяти.

— А почему не десять? — насторожилась пленница.

— Потому что настоящая Соня, — Лера наклонилась к самому ее носу, — после ложки «Джигурды» физически не способна выговорить слово «Диана» без заикания. Спазм языкоглоточного нерва, третья фаза действия. Проверено на добровольцах.

— И еще, — Диана поднялась из кресла. Золотистая аура вокруг нее сгустилась, и в комнате сразу стало теснее. — Соня в последнее время зовет меня просто Ди. Как брат.

Пленница застыла. В золотых глазах на долю секунды полыхнуло серое космическое пламя, полное такой ненависти, что Пушок на подоконнике сжался в бутон.

— Ненавижу… эту… биомассу… — процедила Алайя.

— Взаимно, — ласково сказала Диана и шагнула вперед. — Знаешь, я сегодня вылупилась из кокона. У меня четвертый уровень, гормоны и очень плохое настроение. А ты сидишь в теле моей подруги.

Она положила ладонь на грудь пленницы. Материнский инстинкт и новая сила отозвались разом, безошибочно нащупав внутри чужое, ледяное, фальшивое.

— Вылезай оттуда.

— Лера! — рявкнула Мелкая. — На максимум! Изгоняем бесов!

Руны на веревках вспыхнули изумрудным, граммофонная труба развернулась к пленнице, как жерло осадного орудия.

«ЛЮБО-О-ОВЬ — ЭТО КО-О-ОСМОС!!! ОППА-А-А!!!»

Ладонь Дианы полыхнула. Сила Изнанки, зеленая, живая, пахнущая весенним лесом и хищными орхидеями, ударила прямо в грудь Софьи, сметая на своем пути все чужеродное.

А внутри, в рушащемся ментальном пространстве, настоящая Софья почувствовала, как хватка на косах слабеет. Алайя выла, зажимая уши, кристальные стены осыпались под басовитым «ОППА», и золотистая лиса сделала последний рывок.

Вцепившись во все жгуты разом, зубами и всеми лапами, она рванула их на себя, с корнем, с мясом, с воплем:

— ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

Косы вырвались из серых пальцев.

Спальню залило серо-золотой вспышкой. Тело на стуле выгнулось, распахнуло рот, и из него с яростным, уязвленным, оскорбленным до глубины божественной души воплем вырвался столб бесплотного дыма.

— ВЫ ВСЕ ПОЖАЛЕЕ-Е-ЕТЕ!.. — донеслось из-под потолка.

Дым заметался по комнате, врезался в стену, отскочил, сшиб с полки склянку и с финальным визгом просочился в щель под окном, наружу, в ночь.

Чатик проводил его сотней прищуренных глаз и сложил из них короткое, емкое: .

Веревки обвисли. Софья мешком повалилась вперед, и Лера едва успела подхватить ее под руки.

— Тихо, тихо. Дыши. Пульс?.. Пульс есть, отлично.

— Лера… — просипела Софья. Глаза ее снова стали обычными, теплыми, золотистыми, без единой искры чужого пламени. — Лера, никогда… слышишь, никогда больше не заставляй меня слушать эту пластинку.

— Не могу обещать. Она теперь официально внесена в арсенал Стаи.

— Тогда я официально эмигрирую в Африку…

Диана опустилась рядом на колени, обняла лису вместе со всеми хвостами и уткнулась носом ей в макушку.

— С возвращением, Соня.

— Ди… — Софья слабо улыбнулась. — У тебя пузо светится. Это нормально?

— Это модно, — фыркнула Мелкая. — Все светятся, а я что, хуже?

Граммофон дошипел последнюю борозду и умолк. И вот в этой тишине что-то было не так.

Слишком тихо. Лес за окном молчал. Ни ветра, ни ночных птиц, ни привычного скрипа веток Игорька. Даже сверчки заткнулись, а сверчки не затыкаются никогда.

Диана медленно подняла голову. Шерсть на ее хвосте встала дыбом сама, без спроса.

За окном грозовые тучи над Логовом закручивались в идеальную, неторопливую спираль. В самом ее центре, высоко-высоко, тьма была чуть темнее, чем положено тьме.

— Лера, — очень ровно сказала Диана. — Наша вспышка. Экзорцизм. Насколько она была… заметной?

Алхимик сглотнула.

— По шкале от одного до десяти? Как рекламный щит дяди Бори. Пятиметровый. С подсветкой.

Чатик в углу сжался в плотный черный комок. Все его глаза, до единого, смотрели вверх, сквозь потолок, и медленно складывались в один-единственный узор.

⚠️.

А там, далеко за барьером, в сгустившейся над городом тьме, за пределами реальности, нечто древнее и безумное довольно повернуло голову на свет. И сделало первый шаг.

Ярослав

Падение из Разлома напоминало спуск по мусоропроводу, если бы мусоропровод проектировал безумный архитектор, а на выходе поджидала грязная лужа.

Лужа,