Точка - Алексей Сергеевич Жарков

отсеки маркировались именно таким знаком. Крестом из трёх ножек, похожим на ружье. Красный косой ущербный крест. И таких крестов в коридорах было значительно больше, чем других – ровных, целых и тоже красных, обозначавших медикаменты. Согласно расчетам Лидиртэ, вероятность того, что защитникам «крепости Энджи» потребуется аптечка, была намного ниже.

Икар приблизился к знаку, тот был нанесен на крышку размещавшегося под кроватью отсека, внутренний объем которого почему-то не просматривался. Икар полез под кровать, согнул палец в уголок чтобы приложить к замку… но осекся. Его новое восприятие вспыхнуло предчувствием серьёзной опасности, надвигавшейся с весьма приличной вероятностью. В качестве одного из возможных событий прогнозировались даже повреждения организма носителя несовместимые с продолжением самостоятельной жизни. Икар вздрогнул. За внешним контуром квартиры висел дрон, и его уровень интеллекта был значительно выше, чем у любого из предметов, населявших квартиру, включая холодильник. Этот дрон следил за ним. Одновременно с этим, к причалу с огромной скоростью приближался еще один дрон, во много раз крупнее и массивнее этого. Его еще не было видно, но обострившиеся чувства Икара уже рассчитали его траекторию среди других дронов, носившихся между домами.

Новые чувства подсказали что делать. Икар согнул палец и коснулся костяшкой замка отсека с оружием. Отрицательно. Согнул и коснулся еще раз, отрицательно. Крепившийся между лопатками хвост начал медленно втягиваться под оболочку биоскафандра. Икар занервничал. Дрон пришвартовался к причалу. Все замки квартиры брата открывались Икару без каких-либо проблем, что не так с этим? Дополнительно усилен, защищен? Но зачем Ивану делать это внутри собственной квартиры? Икар мог запросто открыть любой замок брата, и наоборот, потому что они были близнецами. Обычные замки с их невысоким уровнем интеллекта не замечали между ними разницу, проводя проверку «ключа» по тем признакам, что у них с братом были идентичны. С точки зрения замков они выглядели совершенно одинаково, и, если бы не одежда, не манера держаться и не различный жизненный опыт, наносивший небольшой, но заметный отпечаток на характер, найти между ними разницу не смог бы даже настоящий живой человек. Даже более умные дроны не сразу определяли разницу. Икар вспомнил, как Иван однажды сказал, что эта разница не превышает погрешности. При отсутствии прямого доступа анализатора к мозгу, разумеется, и все псевдоразумные предметы, включая очень умные дроны, «обычно на это забивают». Что и позволяло Ивану время от времени просить Икара помочь с доставкой. Все и всюду их путали, и ни один сканер не показывал отрицательный результат. Возможно, и эти дроны принимали его за Ивана – тот, что висел за стеной и тот, что вскрывал сейчас наружную дверь квартиры, с глухим шипением и гулом, отдававшимся в ногах Икара. Черт, почему тогда не работает этот тупой замок? Иван уставился на него, на свою руку и тут же все понял. Обтянутая бронированной синей кожей клешня. Вот в чем дело. Должна же быть в скафандре функция временного или частичного освобождения ключевого пальца.

Линии вероятностей суетились в голове как безумные, тонкие ответвления быстро слипались в два наиболее вероятных исхода, в две черные ветки, жирневшие с каждой секундой. Икар судорожно рылся в ощущениях, ища подсказки, какой-нибудь воображаемый рычажок, потянув за который у него временно очистится от внешней кожи его оригинальный, человеческий палец. Тем временем, дрон уже пробрался в квартиру и, подняв огромный зловещий резак, с характерной для автономных дронов задумчивостью, уставился на копошившуюся под кроватью мишень.

«Скорее всего, – подумал Икар, – не может убедиться в соответствии. Ему, наверное, так же, как и замку, мешает скафандр. Машины все одинаковые, что дверной замок, что холодильник, что автономный боевой дрон, в котором интеллекта на порядок больше – проблемы у всех одинаковые, если за ними не стоит человек, они наполовину беспомощны, и, значит, власть их всегда будет неполной, и спасение от них будет всегда».

Наконец, дрон ожил, присел, и запустил под кровать своё оружие.

Икар почувствовал, как холодный метал скользнул по его синей коже. Вероятность смерти выросла. Нервы зашипели, перед глазами рассыпались повреждения внешней оболочки, стремительно редуцируемые скафандром, формальная сводка о состоянии оболочки, прогноз – на пару таких ударов его, наверное, хватит. Затем, если он не ответит, не устранит угрозу жизни…

Мысли скакали и путались, судорожно перебирая все доступные возможности, наконец он ухватился за какой-то особенный режим работы скафандра, при котором тот менял свое внешнее представление на имитацию биометрических параметров носителя. Это, несомненно, вселило бы в атакующий его интеллект почти стопроцентную уверенность в правильности выбранной цели, ведь пришел он явно не за синим чудовищем, а за Иваном. Пистолет на поясе, ворованный биоскафандр, закладка оружия под кроватью. Его брат был явно не тем, за кого себя выдавал. Но сейчас об этом было переживать неуместно. Одним из результатов такой двойной жизни Ивана был посланный за ним дрон-убийца, который теперь, по ошибке, собирался расправиться с ним, и противостоять ему безоружными, хоть и синими руками было рискованно, и единственное спасение виделось Икару в том ящике с красной маркировкой, где с огромной вероятностью хранилось оружие. И если там был хотя бы один экземпляр с Энджи – Икар спасен.

Второй проход лезвия дрона под кроватью нанес еще более серьёзные повреждения, царапнул живое мясо, вызвал боль. Икар перевел скафандр в режим симуляции носителя, и буквально впечатал костяшку в замок. Дверца отъехала в сторону. Ожидания не подвели – внутри оказалось то, что нужно. Взгляд мгновенно выхватил ружье РПХ12, знакомое еще со школы, а память с оттенками благодарности подняла перед глазами образы школы, тёплый запах столовки, смех друзей, юбки девчонок, суровое лицо военрука, уроки обращения с оружием, картинку именно этого ружья, руки как будто даже вспомнили его вес, прохладную сталь приклада, размеренную вибрацию батарей. Эрпэха двенадцать… пыха… пацанами они называли ее «пыхой», стебались и не очень уважали. Это было самое простое оружие из группы малого энергетического, проверенное и безотказное. Именно эти ружья и распихивались по специальным отсекам в переходах Энджи, и именно его изучение входило в программу ускоренной подготовки сопротивления, которую они с Иваном едва успели пройти до конца. Тогда это казалось глупостью, ведь война шла далеко за пределами внешней оболочки и велась гораздо более мощным оружием и взрослыми, но сейчас Икар вспомнил о тех днях с каким-то странным теплом и грустью, как о доме, где он был нужен и любим, и который в тяжелое время рассчитывал на него, рассчитывал…

Сорвав ружье с крепежа, Икар провернулся под кроватью с необычной для человека ловкостью, и,