Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Тварь дико забилась в воздухе. Огонь не убил её мгновенно, но растопил часть ледяной брони и, что было критически важно, сделал духа видимым — ярким, чадящим, мечущимся пятном на фоне белого снега.

— Твой выход, рыжая! — рявкнул данмер, отступая на полшага.

Рейне не нужно было объяснять тактику дважды. Она оттолкнулась от камня с силой сжатой пружины, взвиваясь в воздух, и с ювелирной точностью вогнала оба кинжала прямо в бледно-голубое ядро внутри корчащейся твари. Привидение издало звук, похожий на звон бьющегося хрустального бокала, и просто рассыпалось облаком мелкого колючего снега, оставив после себя лишь горстку льдинок.

Но радоваться было рано. Две другие змеи уже вступили в бой.

Одна из них метнулась сверху, метя ледяными иглами прямо в лицо Неревана. Он едва успел отшатнуться, чудом не потеряв равновесие на краю пропасти, и с размаху ударил тварь нижним рогом лука. Ледяное дыхание монстра обдало щёку, оставив мгновенный морозный ожог и глубокую кровавую царапину.

Вторая тварь атаковала ассасина. Она скользнула по земле, молниеносно обвившись спиралью концентрированного магического холода вокруг её левой ноги до самого бедра. Рейна пронзительно зашипела сквозь стиснутые зубы. Магия начала мгновенно проникать сквозь толстую кожу сапога и штанов, замораживая кровь в венах, превращая мышцы в деревянные колоды. Она попыталась ударить кинжалом, но лезвие лишь с жалким звоном отскочило от прозрачной чешуи духа, не причинив ему вреда. Девушка покачнулась, теряя опору.

— Ложись! Мать твою, ложись в снег! — заорал Садрас, выхватывая вторую стрелу с алхимической начинкой.

Девушка инстинктивно рухнула на бок, прижимаясь к земле.

Стрела чиркнула буквально в пальце над её спиной. Нереван выстрелил в упор, рискуя зацепить напарницу, но иного выбора не было. Наконечник вонзился в ледяную тварь, обмотавшуюся вокруг ноги Рейны, вспыхивая нестерпимым жаром.

Привидение разжало хватку, с шипением отлетая в сторону края обрыва. Садрас не дал монстру ни секунды на то, чтобы опомниться — он отбросил лук, выхватил длинный охотничий нож и, с разбегу ударив тяжёлым ботинком по извивающемуся, горящему телу, просто столкнул ледяную змею в бездну.

Последняя тварь, отброшенная ударом лука, повисев в воздухе несколько секунд и, видимо, осознав, что эта добыча оказалась слишком кусачей и горячей, резко взмыла вверх по скале и растворилась в метели, слившись с воющим ветром.

Нереван тяжело опёрся руками о колени, с трудом загоняя ледяной воздух в горящие лёгкие. Сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку.

— Ненавижу магию, — хрипло, с расстановкой выдохнул он. — Честное слово. Дайте мне нормальных, понятных бандитов с дубинами. Их хотя бы видно, и они смешно кричат, когда падают.

Он обернулся к Рейне. Девушка сидела на снегу, обеими руками растирая стремительно бледнеющую ногу. Её губы приобрели пугающий синеватый оттенок. Холод от прикосновения привидения действовал в десятки раз быстрее обычного мороза, вытягивая само тепло жизни, парализуя нервные окончания.

— Вставай, рыжая. Нам нужно двигаться. Если останемся на этом карнизе, станем бесплатным ужином для следующей партии этой агрессивной летающей воды.

— Я не могу… на неё наступить, — процедила она, с ненавистью глядя на свою ногу. Попытка опереться на неё закончилась тем, что Рейна едва не упала лицом в сугроб. Мышцу свело абсолютным, каменным спазмом.

Данмер от души, грязно и витиевато чертыхнулся. Он прищурился, вглядываясь сквозь пургу. Шагах в пятидесяти впереди, там, где тропа расширялась, виднелся тёмный, неровный провал в скале. Естественная пещера, логово тролля или старая двемерская вентиляционная шахта — сейчас это не имело абсолютно никакого значения. Главное, что там не было ветра.

Не тратя времени на уговоры и бессмысленные разговоры, Садрас закинул лук за спину, подошёл к девушке и, проигнорировав её слабый протест и попытку отмахнуться кинжалом, решительно подхватил Рейну на руки.

— Я вешу вместе с бронёй и оружием больше, чем ты сам, идиот, — прошипела она, вынужденно цепляясь за его шею, чтобы не упасть.

— Моя мама всегда говорила, что я должен носить девочек на руках. Правда, она имела в виду день свадьбы, но давай обойдёмся без этих формальностей и церемоний, ладно? — он стиснул зубы от навалившейся тяжести и зашагал вперёд, тяжело пробивая коленями снежные намёты.

Укрытие оказалось небольшой, пыльной расщелиной, уходящей вглубь горы шагов на двадцать. Ветер сюда почти не задувал, оставляя лишь глухое, утробное гудение у самого входа. Пол был усыпан мелкими камнями и каким-то сухим мусором.

Нереван осторожно опустил спутницу на каменный пол, скинул свой тяжёлый плащ, укрывая им девушку, и бросился обратно к выходу, собирая по пути сухие, скрюченные ветки колючего кустарника, чудом уцелевшего в трещинах скалы.

Этого было откровенно мало. Выругавшись, он сломал пополам три древка от обычных стальных стрел из колчана и добавил их в общую кучу.

Сложив небольшую пирамидку, он достал трут и огниво и принялся яростно высекать искры.

Пальцы отказывались слушаться, железо выскальзывало, но спустя пару мучительных минут слабый, неуверенный язычок пламени лизнул сухую кору. Огонь занялся, неуверенно разгораясь и отбрасывая на неровные стены пещеры причудливые, пляшущие тени. Запахло дымом и палёным деревом.

Они сидели молча, жадно впитывая расползающееся по маленькой пещере тепло, и слушали, как снаружи бесится буря, не сумевшая забрать их жизни этой ночью. Но Нереван понимал, что самое сложное испытание ещё впереди, и оно не имеет ничего общего с монстрами Скайрима.

Рейна пододвинулась ближе к слабому, но спасительному теплу. Она попыталась стянуть промёрзший кожаный сапог, но непослушные пальцы соскальзывали с задубевших ремешков.

Садрас молча опустился перед ней на колени, отстранил её руки и сам принялся распутывать узлы. Стянув обувь, он обнажил побледневшую, покрытую мелкой сеткой инея кожу на икре. Зрелище было не из приятных — магический мороз действовал не так, как обычный холод, он словно выжигал жизнь из тканей.

Из поясной сумки появилась пузатая фляга с остатками данмерской суджаммы. Лучник зубами вытащил пробку, щедро плеснул крепкий алкоголь прямо на свои ладони, растёр и жёстко, с силой обхватил ногу девушки.

Она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Когда кровь начала пробиваться обратно в замороженные сосуды, боль оказалась сродни тому, как если бы под кожу загоняли сотни раскалённых игл. Но ассасин не издала ни звука, лишь до побеления костяшек вцепилась в края своего плаща.

— Терпи, рыжая, — глухо произнёс Нереван, не поднимая головы и продолжая методично массировать сведённую судорогой мышцу. — Если сейчас пожалеем тебя, завтра придётся искать пилу. А я, признаться честно, паршивый хирург.

Они просидели так минут десять, слушая лишь треск пожираемых огнём сухих веток и завывание бури снаружи. Постепенно мертвенная