Любовь всей моей смерти. Том 2 - Дэпаранг

– Господин Хасон прав. С этого момента мы безоговорочно должны продвигаться по очереди по каждому пункту. Если мы собираемся противостоять тем, кто готовился настолько долго, то должны остерегаться даже малейших импульсивных действий. Наша первоочередная задача сейчас это…

– Чжиху!

Шихён резко перебила его. Не в силах поверить в услышанное, она задала ему вопрос:

– Я сейчас не ослышалась? – В голосе Шихён отчетливо слышалась настойчивость. – Мы ведь не можем все время болтаться здесь без дела. Давайте для начала переместимся обратно.

Сделав вид, что он не расслышал ее, Чжиху уверенно зашагал прочь. И все же она не собиралась так просто следовать его указаниям. Шихён твердо продолжила своим звонким голосом:

– Объясни мне как следует, что значит то, что я только что услышала. Что и как мы собираемся делать?

Шихён решительно стояла на своем месте, выражая своеобразный протест. Она отстаивала свою позицию, словно собиралась стоять на месте до тех пор, пока Чжиху не даст ей развернутого ответа. Внешне Шихён делала вид, что смело и дерзко ему противостоит, но в глубине души она так сильно тряслась, что еще немного и она была готова покрыться холодным потом.

На нее нахлынуло чувство тревоги от мысли о том, что вскоре, вероятно, она может никогда больше не увидеть Чжиху. Надеясь на то, что она напрасно волнуется, Шихён вновь и вновь повторяла про себя одну фразу: «Этого не может быть».

Прочитав опасения в ее взгляде, он на мгновение погрузился в раздумья. Не имея возможности даже предположить, о чем вообще он сейчас думает, Шихён подумала о том, что хотела бы, чтобы он и вовсе не раскрывал рта.

Чжиху, который, казалось, будет молчать вечно, прекратил это и подал голос. Взглянув на всех, кроме Шихён, он проговорил мягко, словно уговаривая:

– Не могли бы вы ненадолго отойти?

Его вполне можно было раскритиковать за столь спокойные слова в ситуации, когда в любую минуту могли нагрянуть враги. Однако почему-то и Кёнхван, и Хасон лишь промолчали. Словно получив какой-то безмолвный сигнал, они не возразили словам Чжиху, а смиренно послушались.

Они лишь попросили его поскорее со всем заканчивать, а сами быстро ушли. Посреди пустого пространства, по-прежнему наполненного лишь прохладным воздухом, Шихён и Чжиху остались только вдвоем. После того как все присутствующие исчезли, девушка снова повторила свой вопрос.

– Раньше… То есть… То, что сказал Хасон… Что значат слова о том, что ты отправишь меня в мир живых? – спросила Шихён, подойдя вплотную к Чжиху.

Девушка крепко схватила его за плечо и заставила посмотреть прямо на нее, чтобы он больше не смог уклончиво ей ответить или вовсе избежать вопроса. В его глазах, устремленных прямо на нее, не было ни тени сомнения. Но, с другой стороны, где-то глубоко внутри них таилась горькая печаль. Словно подгоняя его, Шихён сильнее сжала воротник Чжиху. Но единственное, что она получила в ответ, это слова, не имеющие никакого отношения к делу.

Легкий ветерок пронесся между Чжиху и Шихён, поглаживая их. Его черные волосы на мгновение растрепались, а затем вернулись на прежнее место. Он отрешенно смотрел на следы, которые ветер оставлял за собой, вглядываясь в то мимолетное, что ушло, едва коснувшись его. После этого загадочного действия он произнес то, смысл чего был непонятен Шихён:

– Кажется, холодный ветер немного прояснил мою голову. Что тогда, что сейчас – я не могу избавиться от своих сожалений, так, может, это знак, что мне пора взять себя в руки?.. Я каждый раз поражаюсь, но ветер на Перепутье действительно просто адски холодный. Как будто он замораживает даже мои эмоции.

Вслед за своей речью Чжиху тут же спросил у Шихён, не холодно ли ей. На мгновение растерявшись от того, как быстро сменился ход его мыслей, Шихён ответила, что все в порядке. Сомневаясь в правдивости ее слов, Чжиху все же начал снимать свое пальто.

Только после того, как он накинул пальто на плечи Шихён, которая отчаянно пыталась его от этого отговорить, он, казалось, стал полностью удовлетворен. Аккуратными движениями он застегнул все пуговицы до единой, вплоть до ее шеи. А затем наклонился, опускаясь на уровень ее глаз.

В обычное время она бы застеснялась и тут же от него отвернулась. Но, инстинктивно почувствовав, что сейчас все не так, как обычно, Шихён просто спокойно стояла. Наоборот, она даже старалась почти не моргать, словно решила не упускать взгляд Чжиху из вида ни на секунду.

На протяжении очень короткого времени Шихён и Чжиху разглядывали друг друга в полной тишине. Им не нужно было непременно что-то объяснять друг другу и раскладывать по полочкам каждое слово и каждую фразу. Для того чтобы передать свои мысли и чувства, им было достаточно лишь взгляда. Шихён крепко стиснула зубы, чувствуя, что почему-то готова вот-вот расплакаться. Пока она сдерживала себя, Чжиху тоже, казалось, переполняло много эмоций.

Прежде всего, сердце Чжиху было полно сожаления. Пальцами он осторожно погладил Шихён так, словно она была самым драгоценным произведением искусства в мире, скользя сверху вниз по волосам к щеке.

– Что бы было, если бы ты тогда не прижала меня к себе? Тогда, когда ты пьяная буянила прямо посреди улицы. Если бы я тогда не упрямился и просто ушел бы в другое место, если бы я не заговорил с тобой… Тогда было бы хоть немного проще?

С его губ слетели неожиданные слова без какого-либо контекста. Но тем не менее Шихён сразу же поняла, что он имеет в виду. То воспоминание, которое было похоже на иллюзию и реальность одновременно, все же оказалось реальностью, а не ее галлюцинацией… Услышав это, она смогла окончательно убедиться в правдивости.

– Тот бродяга… Так это все-таки был ты.

Шихён заметила, как, услышав ее ответ, он весьма удивился. Чжиху слегка улыбнулся и довольно посмотрел на нее.

Он бросил это наугад, частично надеясь, что Шихён сможет понять, что это значат. Внезапно Чжиху наполнился счастьем от того, что она его так четко помнит.

– Я постоянно крутился вокруг тебя, а ты меня ни разу не узнала, так что я был очень расстроен. Но, судя по всему, мои усилия все же были не напрасны.

Шихён вновь воскресила в голове все воспоминания, когда он мельком появлялся перед ней, а затем вновь уходил. Тщательно обдумав то необъяснимое чувство чужого присутствия, она спросила дрожащим голосом:

– Почему ты так поступал?

Будто отвечая на очевидный вопрос, Чжиху тихо произнес:

– Я делал это, зная, что