Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

еще столько же денег уже через неделю, — Мартин говорил взвешенно, он обдумывал каждое предложение. — Но тут надо учитывать, что прокат вечным не будет, фильмокопии начнут рваться, думаю, к концу третьего уик-энда, и «Троме» придется снять новые копии. А это еще расходы, которые повлияют на наш заработок.

— Так сколько мы заработаем в итоге, как думаешь?

Мартин запрокинул голову и уставился в потолок. Подумал несколько секунд.

— Я не знаю, сколько будет идти прокат. Пока что наш фильм показывает хорошую устойчивость, прокат только растет. Но так будет не всегда. Если прокат просядет на четвертой неделе, мы заработаем тысяч пятьдесят. А если на шестой — семьдесят. Я не предсказатель, Джош. В конце концов, прокат может просесть уже завтра, это происходит достаточно внезапно.

— И что мы с ними будем делать? С деньгами, я имею в виду.

— Вложимся в «Турне», конечно. В нормальную камеру, оборудование. Наймем актера. Может даже, найдем оператора. Сделаем настоящий хит и продадим его нормальному дистрибьютору.

— Тебе еще нужно для «Тромы» фильм снять.

Мартин цокнул языком.

— Да помню я. Но там срок оговорен на три года, первым делом я хочу закончить «Турне».

Я подумал о деньгах. И понял, что не знаю, как спросить о своей доли. Мы никогда прежде не обговаривали этот вопрос.

— Как мы поделим деньги? — прямо спросил я, посмотрев Мартину в глаза.

— Поделим? — переспросил он. Мне послышалось сомнение в его голосе. — Ну… Я не думал об этом. Я честно говоря даже не надеялся, что мы заработаем хоть что-то.

— И все-таки?

— Знаешь, Джош, я очень жадный человек, — сказал Мартин напрямую. — Жадный, грубый и мелочный. Но даже я понимаю, что без тебя это кино никогда бы не вышло. Так что завтра мы пойдем в банк, обналичим деньги — и ты заберешь половину. Делай с ними, что хочешь. Ты мой соавтор. Сколько бы денег мы не заработали на «Отпоре», ты будешь получать половину. Если хочешь, можем скрепить этот договор каким-нибудь документом.

Улыбка сама поползла по моему лицу. Мне стало немного стыдно — потому что на мгновение я усомнился в своем друге, решив, что он зажмет себе всю кассу.

— Спасибо, Мартин. Я поверю тебе на слово, не надо никаких бумаг.

— Рад это слышать, — мой друг тоже улыбнулся.

— На что ты потратишь свои деньги?

— Заплачу аренду? Это первым делом. А потом — куплю камеру. Я уже знаю какую, у нас будет «Аррифлекс» на шестнадцать миллиметров. К нему я возьму три сотни футов нормальной новой пленки и комплект объективов. Я бы, конечно, хотел купить голливудскую камеру на тридцать пять, но мы столько еще не заработали. Ну и по мелочи. Сумку для смены пленки, новый монтажный стол пригодится, кинохлопушка, защитный чехол, защитные фильтры на линзы. А ты?

— Я… я хочу купить машину. Мы на твоем «Шеветте» в Майами задолбаемся ехать.

— Хорошая идея, — он показал мне пальцами «о’кей».

Мартин впервые за три недели нормально выспался и встал только к обеду. Позавтракав, мы пошли в банк. Пока Мартин общался с консультантом, я сидел на диванчике у бойлера с водой, передо мной стоял журнальный столик. Я порылся, нашел газету и раскрыл ее, начал листать. На одной из страниц мое внимание привлекла реклама дилерского центра в боро Бронкс — на фотографии красовался автомобиль, который понравился мне с первого взгляда. Я запомнил адрес.

Из банка мы вышли с пачкой денег, которую Мартин разделил пополам. Мы попрощались, и я поехал на такси к дилеру с газеты. Район располагался севернее Манхэттена, по мосту через пролив Харлем на континентальной части Нью-Йорка.

Бронкс в плане застройки показался мне более свободным, нежели тесный остров, на котором я жил все прежние месяцы. Жизнь со стороны выглядела более размеренной и спокойной: меньше пешеходов и пробок, больше деревьев и открытых пространств, меньше шума.

Таксист подвез меня по адресу на Бронкский бульвар. Я вышел из машины на просторную парковку, заставленную десятком разноцветных автомобилей, и посмотрел на дилерский центр, сошедший будто бы с экрана кино. Одноэтажное здание из камня с широкими панорамными стеклами, за которыми стояли блестящие машины. Неоновая вывеска «Courtesy Oldsmobile» раскручивалась по кругу на высоком столбе. У входа стояли в ряд три флагштока: два с флагами брендов «Олдсмобиль» и «Кадиллак» и один с полосатым флагом США.

Стоило мне войти внутрь, как ко мне тут же подошел улыбчивый продавец в клетчатом костюме, ковбойской шляпе и со шнуром-галстуком на шее.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— Я увидел рекламу в газете, хочу купить машину. Но не знаю точно, какую.

— А что вы цените в автомобиле?

— Мощь, — без раздумий ответил я, — и строгий внешний вид. Я планирую проехать на новой машине до Флориды, поэтому еще мне нужна нормальная подвеска.

— И, конечно, вам нужен комфортный салон. Поверьте, трассы сейчас не в самом лучшем виде. Пройдемте со мной. Скажите, если что-нибудь приглянется.

Менеджер провел меня по рядам блестящих автомобилей к своему фавориту. Внутри дилерского центра звучал спокойный и легкий рок. Так как я успел пожить в стране, группу я легко узнал, играли британцы — «The Shadows».

— Вот, как вам? «Кадиллак Севиль». Сочетает в себе все, что вам нужно.

Я обошел машину и качнул головой.

— Дизайн мне не очень нравится. Перед угловатый, а зад покатый. Как-то не сочетается.

— А что вы предпочитаете, острые углы или ровные линии?

— Углы, наверное.

— Выбор настоящего мужчины! Брутальный вид очень важен на дороге в наши дни. За мной.

Мы прошлись немного до машины, которая понравилась мне с первого взгляда. Две радиаторные решетки, строгие фары спереди и вертикальные габариты сзади, гармоничный дизайн и, конечно, много блестящего хрома.

— «Олдсмобиль Катлас ». А точнее, это его «Суприм»-версия. Живая классика. Этот автомобиль словно говорит, что вы достигли определенного успеха в жизни. Выбор среднего класса. И при этом — сильный двигатель. Конечно, это не спортивный автомобиль… Но есть спортивный вариант. Интересно?

— Интересно.

— Тогда пройдемте, — он указал ладонью вперед.

Мы подошли к соседнему автомобилю, который почти не отличался внешне от «Суприма»: главным различием стали шильдики «442» и несколько уродливая надпись у правого крыла «W30». Цвет мне тоже показался неудачным: черным с тонкой желтой полосой вдоль корпуса.

— Вот это