Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Некоторые актеры подходили по всем параметрам, отмести их пришлось по уникальным причинам. Например, был азиат. Он играл просто великолепно, выглядел достаточно грозно. Мы долго обсуждали его кандидатуру с Марти и сошлись на том, что не хотим азиата в роли антагониста, чтобы наш фильм не ассоциировался с боевиками категории «Б» про кунг-фу и каратэ. Это отмело бы солидный кусок аудитории, как нам тогда казалось. Решение далось непросто, я несколько дней думал, что мы совершили ошибку, отказав этому парню.

Еще была женщина. Не знаю, на что она рассчитывала, но на пробах себя эта актриса показала просто блестяще. Высокая, стройная, с накачанными мышцами, она умудрялась быть одновременно грозной, мужественной, но при этом привлекательной. Несмотря на выдающуюся челюсть и широкие плечи, она была весьма сексуальной из-за своей харизмы. Как я понял, она была немкой или австрийкой. Звали ее Хлоя, хотя сама она предпочитала называть себя Шторм. Двигалась хорошо, знала толк в актерской игре и любила быструю езду. Эдакая женская версия Шварценеггера. Мы с Мартином всерьез задумались, чтобы взять ее. Такая злодейка точно добавила бы фильму изюминки. С другой стороны, настолько яркая личность вполне могла перетянуть зрительское внимание на себя, а мне бы этого не хотелось. Мы решили отложить этот вариант, поискать кого-нибудь еще, но и не отказали ей полностью, взяли номер. Вдруг пригодится.

Самое смешное, что в конечном итоге помогла нам «Трома». Ллойд прислал к нам несколько человек, которые проходили пробы в его фильмах и получили отказ, но чем-то приглянулись Кауфману, и он сохранил их номера. Среди них нашелся, наконец, наш злодей.

Его звали Джеймс Кларк. Высокий, белый, выглядел под стать мне, вот только был старше лет на пятнадцать. Более того, он был настоящим ветераном Вьетнама. Война изувечила его лицо: оно было покрыто шрамами от ожогов — когда-то он горел, серьезно горел. Джеймс коротко брил голову, зная, что шевелюру ему уже не отрастить — часть шрамов глубоко проходила от лба до макушки.

Кларк на пробах сыграл роль мрачного мужчины, который явно был не в своем уме. Он умел смотреть злобным взглядом, а самое важное — дрался со мной так свирепо, как будто бы взаправду хотел убить. Но умел при этом соизмерять силу, поэтому наш спарринг закончился без единой царапинки. Я доверился ему, дал в руки нож, и он играюче показал несколько сложных армейских трюков.

Мы решили попробовать одеть его так же, как был одет настоящий неудавшийся убийца Розы, и этот длинный плащ подошел ему идеально. Настоящий злодей, мать его.

Мартин был типичным голливудским пацифистом, войну во Вьетнаме не одобрял и не жаловал ее ветеранов, поэтому ляпнул глупость:

— Сколько людей ты убил? — спросил он.

От такого резкого вопроса я обомлел и приготовился к яростной перепалке со взбешенным ветераном. Но нет. Он ответил совершенно спокойно:

— Никого. Господь Бог уберег. Я был пилотом вертолета, нас сбили, я обгорел и остаток войны провел в госпитале. Вот и вся история.

Мы разговорились. Как выяснилось, у нас с Джеймсом даже судьбы были похожи. В своей прошлой жизни я отчаянно пытался стать актером, но меня не любила камера из-за невыразительной внешности. Неподходящая внешность мешала и Джеймсу. Он словно родился для большого экрана, но никто не брал его в кино из-за отталкивающих шрамов. И у меня возникло ощущение, что я закрою какую-то внутреннюю потребность, если возьму его в наш фильм.

Джеймс Кларк согласился сыграть в «Турне» за двести долларов в день, если мы оплатим ему бензин для разъездов по местам съемок (он согласился ездить по штатам на своей личной машине), питание и жилье. Мартин, было, заартачился и захотел сбить сцену, но я вовремя убедил его заткнуться — к тому моменту пришел второй чек от «Тромы» за еще две недели проката. Мы тут же согласились на условия Джеймса.

Потому что сооснователи «Тромы» выписали нам больше пятидесяти тысяч долларов. Позже Кауфман позвонил нам:

— Ну, парни, поздравляю, это успех. Я думал, прокат идет к логическому завершению, но билеты на ваше кино раскупают, как горячие пирожки. На третью неделю мы сорвали самый настоящий куш при минимальных затратах — нам даже не пришлось покупать новые фильмокопии. Но на четвертой неделе просмотры резко просели, потому что пленка начала рваться. Мы чинили ее так часто, что на ней клея больше, чем самого фильма. Так что мы заказали еще пятьдесят копий — прокат продолжится через недели полторы, когда новые копии попадут в кинотеатры.

Мартин запросил все следующие чеки присылать на новый адрес — на почту в Лос-Анджелесе.

Второй чек мы снова обналичили вместе, но на этот раз деньги делить не стали и договорились, что это наш бюджет для «Турне».

Мартин, кстати, купил-таки камеру. Он выбрал Arriflex 16S и несколько огромных катушек, настолько тяжелых, что их стоимость оценивалась не в метрах пленки, а в тяжести бобин. Также он заказал комплект объективов (для ближнего плана, среднего и дальнего), нормальную удочку для снятия звука, защитные фильтры для линз, кинохлопушку и прочую производственную мелочь. Теперь мы могли снимать фильм в нормальном, полупрофессиональном формате. Конечно, этому кино тоже потребуется оптическое расширение, но теперь мы сможем получить на выходе не шестнадцать миллиметров, а все тридцать пять — это откроет нам доступ к прокату на больших экранах. Камеру голливудского уровня мы купить не смогли — они стоили от семидесяти тысяч долларов. Таких денег у нас не водилось, а поддержанную мы брать не хотели.

Да, у фильма появился небольшой бюджет, но этого все равно не хватило бы на по-настоящему дорогое и зрелищное кино. Напрашивалось естественное решение — импровизировать со стилем, скрывая недостаток бюджета эффектной съемкой и трюками. А еще мы решили в этот раз все-таки получать разрешения на съемку от местных властей, посылая им письма заранее — до приезда в город.

Время отъезда становилось все ближе и ближе, и мы решили, что пришла пора первого эпизода нового фильма. К тому моменту Мартин как раз дождался свою систему стабилизации. Мы не могли купить нормальный профессиональный стедикам, он был нам не по карману. Поэтому Мартин заказал самодельный стабилизатор в мастерской где-то в Сохо, которая обслуживала независимых режиссеров.

Стабилизатором оказался грубо выглядящий каркас из металлических труб и ремней. Мартин надел его через голову, уложив на плечи и застегнув ремни на груди. Вес распределился по спине и рукам.

Камера легко вставлялась и намертво защелкивалась