Реконкиста - Иван Алексин

данного вторжения. Поляки — народ хоть и взбалмошный, но стойкий и упёртый. Это сейчас они начали между собой самозабвенно резаться. Но стоит появиться внешней угрозе, как взаимные обиды будут отброшены в сторону и вчерашние враги дружно накинутся на объявившегося интервента. Поэтому мой царственный собрат, Густав Адольф и притащил с собой Владислава, маскируя свои действия желанием вернуть королевичу отцовский трон. Я же теперь поступлю гораздо проще.

— Я постараюсь помочь, — забрав у Никифора кружку с квасом, я протянул её королеве. — Смогу Жолкевского одолеть, тогда и Густава с Николаем освобожу. Только мне в том твоя, Екатерина Петровна, помощь нужна.

— Чем же я тебе смогу помочь, Фёдор Борисович? — непритворно удивилась королева. — Ни войск, ни денег, нанять наёмников, у меня нет.

— Со мной в поход придётся поехать, — объяснил я смысл своей просьбы. — Если я я сам с войском в пределы Речи Посполитой войду, то как бы не кричал, что на помощь королю Густаву из Московии выступил, всё едино как захватчика встретят. Иное дело, если с войском польская королева будет. Твои слова, что я на зов от Густава отозвался, хотя бы с частью шляхты позволит договориться. Не даст им под знамёна Жолкевского встать.

— А если Густав умер, — выдавила из себя королева. — Плох он.

— Польской короны Николаю не видать, — со вздохом признал я. — Не примет его шляхта. Впрочем, как и шведской. Выйдет, по-моему, Ивана, как и договаривались, в Задвинском герцогстве посажу. Не герцогом, — честно предупредил я, — наместником. Николая в наместники Эстляндии возведу. Ну, и вотчинами в своём царстве обоих наделю. Не сладится у меня в Прибалтике, с сумой по миру не пойдут. Большего, уж прости, не обещаю.

— А меня… в монастырь?

— Зачем в монастырь? — удивился я. — Я ж не зверь какой, силков на постриг вести. Живи с детьми, расти. Только в православие обратно перейти придётся. И тебе, и детям. Ничего, — успокоил я королеву. — Сейчас в патриархах владыка Феодосий третий год как сидит. Хитрец ещё тот, но воле моей послушен. Помнит, кто на него патриаршую шапку надел. Вот он лично обряд крещения и проведёт. Ну, и епитимию потом суровую наложит. Тут уж не обессудь, — развёл я руками. — Иначе наши попы меня поедом съедят. Сама их норов ведаешь. А после живи себе с детьми во вдовстве. Никто обиды чинить не станет. Уж я прослежу.

— Пусть так, государь, — склонила голову королева, признавая мою власть над собой. В то, что Густав всё же выживет, она, похоже, не верила. — Я согласна.

— Тогда иди, отдохни с дороги, — кивнул я благосклонно. — Завтра опять в путь. Мы выступаем.

* * *

Небольшая приморская деревушка стонала, захлёбываясь от ужаса. Дикие вопли истязаемых мужиков, рёв скота, визги и плачь насилуемых женщин, хохот и пьяные выкрики вошедших в раж наёмников. Всё это слилось в жуткую, способную свести с ума какофонию.

— Ты куда побежала, курва? — мимо, рыдая в отчаянии, пробежала молодая девушка в разорванной на груди рубахе. — Ишь резвая какая! — два дюжих детины, весело хохоча, быстро догнали беглянку и, повалив в траву, тут же у всех на виду стали срывать одежду.

— Вот же, кислятина, — скривил губы Януш, выцедив мутноватой браги из кружки. — И как её эти оборванцы пьют?

— Ничего, капитан — судя по богатому атласному жупану зелёного цвета, сабле в дорогих ножнах и паре колесцовых пистолей сунутых за шёлковый пояс, а также колченогому табурету на котором тот восседал, в окружении десятка воинов, говоривший был здесь за главного, являясь командиром отряда. — Доберёмся до Митавы, будем дорогое вино пить. Ну, долго ты там? — оглянулся он на сидящего у костра пожилого воина.

— Готово, пан полковник, — разогнулся тот, продемонстрировав раскалённое лезвие.

— Ты уж лучше добром покажи, где монеты прячешь, старик, — лениво потянулся Януш, зачерпнув в кружку ещё браги. Может и гадость, но когда больше горло смочить нечем и такая дрянь сойдёт. — С паном полковником шутки шутить не стоит.

— Богом клянусь, господин! — закрутился на траве старик, силясь разорвать путы. — Откуда у меня монеты⁈ Я серебра в руках и не держал никогда!

— Ну, и дурак, — хмыкнул Януш и рявкнул на продолжавших возится с девушкой ратников. — Да заткните вы ей глотку. Пану полковнику допрос вести мешаете.

— Суть этой сволочи на полпальца промеж рёбер, — хмыкнул командир, — чтобы мясо изнутри как следует припекло. Смотри только, чтобы не издох раньше времени.

— Я своё дело знаю, — проворчал палач, наклоняясь над несчастным. — Всё покажет.

Отчаянный вопль был столь силён, что на мгновение заглушил все остальные крики в разоряемой деревне.

— Не слишком ли? — обеспокоился Януш. — Отсюда до Либау не так далеко.

— Посты выставил? — просверлил взглядом своего капитана полковник.

— А как же, пан Александр.

— Вот и проверь ещё раз. А только не сунутся сюда из Либау ратники герцога. Шведов побоятся. Те тоже уже недалече должны быть.

— А если шведы объявятся?

— А со шведами я завсегда договорюсь. Забыл, что мы на службу к Янушу Радзивиллу едем? Радзивиллы сейчас у Густава Адольфа в чести. Особенно Кшиштоф, старший брат Януша. Сказывают, что шведский король Кшиштофу литовскую корону за помощь пообещал, а Януша в фельдмаршалы произвёл. Но нам до того дела нет, — усмехнулся полковник. — Главное, что Януш меня с давних пор знает, а за хорошую службу полновесной монетой платит. А деревня, — хмыкнул он. — Курляндский герцог сейчас против шведов воюет, а значит, и деревня эта вражеская. Выходит, мы шведскому королю помощь оказываем.

Один из наёмников вылил на старика ведро морской воды. Тот застонал, отфыркиваясь, заскрёб ногами по вытоптанной траве.

— Ну что, очнулся? — смерил пленника равнодушным взглядом полковник. — Покажешь, где серебро или под другое ребро железо сунуть?

— Скажу, милостивый господин, — зарыдал тот как ребёнок. — Всё отдам! Не надо только!

— Вот, а говорил, что нет ничего.

— Все так говорят, — согласился с командиром Януш.

Наёмники, подхватив старика, потащили к укрытой за домом захоронке. Полковник поднялся, поправив пистоли за поясом, развернулся к ближайшему дому.

— Пошли, перекусим да спать. Воинам больше не