Реконкиста - Иван Алексин

Польская королева одним скачком поравнялась со мной и тут же ловко осадила коня, не дав тому вырваться вперёд.

— Ловко, — оценил я совершённый моей спутницей манёвр. — Не думаю, во времена царствования с Васькой Шуйским ты так умела.

— Столько лет вместе с Густавом по Польше с Литвой мотаться, — сразу помрачнела Екатерина, — и не такому научишься.

Это верно. У шведа словно шило в заднице. Казалось бы, вырвался в короли, так и сиди себе спокойно в Варшаве. Пиры, пьянки и бабы; всё как ты любишь. Так нет. Ему сначала во Львов зачем-то съездить нужно, оттуда в Киев, а там уже очередь Вильно или Кракова настаёт.

Ну, тут хотя бы ладно. И шляхте, и магнатам это даже нравилось. С первыми шумные застолья устраивает, вторым страной управлять не мешает. В Прагу он зачем полез?

— Храни вас Господь, ваши величества, — размашисто перекрестил нас с Екатериной, вышедший вперёд монах.

— Игумен Михайловского монастыря, отец Иов, — подъехав, прошептал мне в ухо Грамотин. — Тот самый.

Вот как он это делает? Наверняка же, как и я, в первый раз этого Иова видит. Хотя, не удивлюсь, если среди встречающих русского царя у ворот, людишки ушлого дьяка затесались. Тот, вроде и не так давно заморским приказом рулит, а свои сети по всей Европе раскинуть успел. Так и хочется порой придушить, чтобы потом поздно не было. Вся надежда на Лызлова, что за каждым шагом своего недруга проследить норовит.

Соскакиваю с коня, подхожу к игумену, сложив ладони крестом.

— Благослови, отец Иов.

Игумен благословляет сначала меня (первым, что характерно), затем королеву. Следом сунулся служка с традиционным подношением.

— Отведайте хлеба с солью, ваши величества. Воеводы в городе нет. Киевский митрополит (глава униатской церкви) тоже из города выехал. Вот и приходится мне, грешному, вас встречать.

— Не захотел, выходит, владыка Иосиф мне своё благословение дать, — с притворным огорчением вздохнул я, макая хлеб в соль. — А я хотел ему поклон от родни передать. (митрополит Иосиф был сыном сбежавшего в Литву боярина Феликса Вельяминова).

— Изменники да отступники родни не помнят, — зло процедил князь Скопин-Шуйский и тут же осёкся, бросив испуганный взгляд на побледневшую королеву.

— Я помню о нашем родстве, Михаил Васильевич.

— Да я не о том, Екатерина Петровна, — попробовал на ходу переобуться мой фельдмаршал. — Тебя замуж за принца-католика выдали. То дело государственное, для тебя подневольное. А Ванька Вельяминов своей волей сначала из православия в протестантскую веру перешёл, потом католичество принял, теперь вот униатом стал. И сам людишек православных к тому же склоняет. Отступник он и есть!

— Ладно, — решил я свернуть с неприятной для Екатерины темы. А то так и о её муже вспомнить могут. Густав ведь тоже сначала протестантом был, а потом в католичество перешёл. Да и о его миропомазании в православие далеко не все забыли. — Бросил Иосиф свою митрополию, Господь ему судья. Если не хочет пастырь Русской Униатской церкви овец своих пасти, — я покосился в сторону игумена, — можно прежнюю Киевскую православную епархию возродить.

— То дело непростое, — с притворным смирением опустил глаза долу игумен. — Для нас несподручное.

— Ага, несподручное, — хмыкнул из-за плеча Грамотин. — Ты думаешь, отец Иов, государь не ведает, что ты с иерусалимским патриархом Феофаном переписку о воссоздании Киевской православной митрополии ведёшь?

— Откуда ты ведаешь об этом⁈ — сбледнул с лица игумен.

Вот и я хотел бы знать откуда? Я то об этой переписки из той, прежней истории знаю. Как знаю и о том, что уже в этом году будет отец Иов будет рукоположен иерусалимским патриархом в сан киевского митрополита. Но Иван Грамотин исторических материалов об этой эпохе не читал. А сам Феофан о своих планах даже с московским патриархом не поделился. Откуда информация? Наверняка этот лихоимец кого-то из служек гостящего в Москве иерарха припугнул или подкупил.

Хотел я об этом самого дьяка спросить, когда он мне два месяца назад новость о переписке игумена с патриархом сообщил, но не стал. Пользы от этого знания всё равно никакой, а что знают двое, знает и свинья. Вот как сейчас. Знали мы о том вдвоём с Грамотиным, а теперь весь Киев знать будет.

Хотя здесь, конечно, об этом специально было сказано. Ничего против создания Киевской митрополии не имею. Но почему она в Констатинопольскую епархию входить должна? Не для того мой батюшка, Московскую митрополию из-под власти константинопольского патриарха выводил, чтобы теперь одного их митрополитов Русского царства из Истамбула назначали. Не бывать такому. Иова в митрополиты и московский патриарх возвести может.

— Позже о том переговорим, отец игумен, — решил я немного помариновать отца Иова. Потом сговорчивее будет. — Её величество устала в дороге. В доме воеводы посели. А я с войском у города встану. Вот только в город заеду, в соборе Святой Софии помолиться.

— Так в развалинах собор, государь, — так и не пришедший в себя после Грамотинского разоблачения, игумен и сам не заметил, как признал меня своим правителем. Правильно, впрочем, признал. Хрен я теперь Киев кому отдам. Даже Густав, если паче чаяния выживет и из плена вырвется, перетопчится. — Там и службы давно не ведутся.

— Всё у вас не как у людей, — проворчал я. — Даже храмы святые в развалинах. Отстраивай, теперь. Ну, веди. Хоть на развалины посмотрю.

Вечером в шатре провели военный совет, на который собрались все мои генералы.

— Что в городе, Яким?

— Спокойно всё, Фёдор Борисович. Все ворота и сторожевые башни заняты моими людьми, детинец с домом воеводы тоже. Да и горожане в нашу сторону без злобы глядят. О бунте не помышляют.

— Попробовали бы они бунт замыслить, — презрительно фыркнул Валуев. — Стены деревянные и те, дрянь. Я их за день из пушек порушу.

— Ничего мы здесь рушить не будем, Григорий, — оборвал я поползновения пушкарского генерала. — Наоборот, город укреплять нужно. Вот Давыда Жеребцова с его стрельцами дождёмся, город на него и оставим. Чтобы не было ни у кого сомнений, скажу прямо, — обвёл я взглядом ближников. — Как бы дело дальше не повернулось, Киев я не отдам. Быть ему в числе городов русского царства. Но пришли