Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Фейли тоже не мог бы рассеять сомнений взбудораженных соплеменников, хотя даже с такого расстояния сразу и безошибочно узнал в одиноком воине того самого странного всадника, с которым судьба столкнула их, беглецов со сгоревшей заставы, в лесу, по пути в Вайла’тун. Длинные черные косы, взлетающие вокруг гордо поднятой головы, словно выжидали момента, чтобы ужалить нападавших. В прошлый раз у незнакомца не было разве что странного копья, больше смахивающего на непропорционально большой меч. Однако то, с какой легкостью он им сейчас орудовал, почти не привставая в стременах и не наклоняясь к загривку, но при этом бешено вращая вокруг себя с ловкостью жонглера, красноречиво указывало, что это оружие оказалось в его мускулистых, причудливо разрисованных черной краской руках не случайно.

– Если так пойдет дальше, то этот малый ничего нам не оставит, – хмыкнул сощуривший подслеповатые глаза Лин. Фейли не заметил, когда свер очутился рядом. – Где Тэрл? Эй, Тэрл, не пора ли поспешить ему на помощь и порубать оставшихся? Чтобы им впредь к нам соваться неповадно было!

Тэрл стоял на телеге и вместе со всеми всматривался в невероятное побоище. Пожалуй, он единственный знал, что происходит, однако в силу некоторых немаловажных обстоятельство предпочитал не делиться ни с кем своими соображениями. Он хотел было отмахнуться от предложения Лина, но несколько десятков глоток подтвердили яростным ревом свою внезапную решимость добить ненавистных захватчиков. Он чуть не свалился на землю, когда фолдиты, окрыленные жаждой мести, стали спешно растаскивать телеги, освобождая себе проход. Голос рассудка советовал Тэрлу воспротивиться этому самоуправству и предостеречь односельчан о возможности нападения новых отрядов шеважа, тогда как окружающее ликованье и боевой подъем требовали удовлетворения. Если вовремя не поднять крышку и не выпустить пар, сам любил говаривать Тэрл, каша сама выкипит через край и зальет огонь.

Поэтому он лишь махнул рукой, когда толпа вооруженных фолдитов, ведомая Лином, просочилась на равнину и, поднимая облака пепла, со всех ног устремилась на выручку одинокому всаднику, который, судя по разбегающимся в страхе противниками, нисколько в ней не нуждался. Он только и успел, что окликнуть Струна да еще нескольких сознательных односельчан и посоветовать им не ввязываться в напрасную драку, а остаться на карауле во избежании неприятных неожиданностей. Струн послушался, хотя и с неохотой. Гибель Гилтана и отчаяние Нэлса вывели его из обычного состояния невозмутимости, и он с нетерпением ждал момента, чтобы дать волю мести. Однако умоляющее выражение на грязном от сажи лице Тэрла охладило его пыл, и он со вздохом взялся за выполнение своих непосредственных обязанностей – поддержание безопасности туна.

Фейли, взобравшись на телегу рядом с Тэрлом, с интересом наблюдал за происходящим. Как ни странно, того нисколько не удивило, когда черный всадник, завидев приближающуюся толпу, бросил преследование улепетывающих противников, пришпорил коня и, прощально взмахнув косичками, поскакал галопом прочь, в укрытие леса.

– Думаешь, мы спугнули его? – изображая полное равнодушнее, поинтересовался он.

Тэрл покосился на него так, будто только что заметил, и покачал головой.

– По-твоему, такого можно спугнуть?

Они оба почувствовали, что чего-то не договаривают. Фейли решил не таиться.

– Я однажды встретился с ним в лесу.

– Вот как!

– Не так давно, когда мы давали деру со сгоревшей заставы. Он нас, правда, не видел, но я эту встречу никогда, наверное, не забуду. Особенно его взгляд. Ощущаешь себя кроликом в капкане. Не хотел бы я оказаться на месте шеважа. Как ты думаешь, почему он напал на них?

– А почему ты спрашиваешь об этом меня? – Тэрл нахохлился.

– Просто мне показалось, что знаешь больше, чем говоришь.

– Да?

– Разумеется. Иначе ты сейчас был бы в первых рядах наших отчаянных воинов, которые, похоже, задались целью уничтожить всех свидетелей этой замечательной бойни. На их месте я бы оставил в живых парочку дикарей, чтобы те передали сородичам весть о лютой гибели своих товарищей и тем самым смутили бы их боевой дух.

– Согласен. Но ты попробуй, останови их.

– Не уходи от вопроса, Тэрл. Ты его знаешь?

– Уж больно ты проницательным стал, дружище…

– Я всегда таким был. Не его ли ты имел в виду, когда недавно расписывал нам достоинства своего лесного приятеля Гури и при этом сказал, что он «один из» лучших бойцов, которых ты встречал?

– Скромность тебя украшает, – усмехнулся карлик, смущенно почесываясь. – Себя к их числу ты отнести почему-то не хочешь. А ведь были времена…

– Тэрл, не заговаривай мне зубы, ладно? Заговаривай кому угодно, только не мне. Я вижу тебя насквозь. И поверь, сейчас не тот случай, когда нужно юлить. Расскажи мне про него.

Настойчивость Фейли была в конце концов вознаграждена. Прежде чем заговорить, Тэрл огляделся, проверяя, не подслушивают ли их посторонние, однако никому вокруг не было до них ни малейшего дела: враг в пух и прах разгромлен, друзья и домочадцы живы, так почему бы ни поликовать по этому поводу? К тому же стали возвращаться отяжеленные боевыми трофеями и устало улыбающиеся фолдиты. По обыкновенью военного времени они дочиста обобрали трупы врагов, оставив им только скудную одежду и прихватив вместе с драгоценным оружием даже толстые меховые куртки, которые наверняка сгодятся наступающей зимой. Они гордо вскидывали над головами тугие луки шеважа, потрясали хоть и каменными, но печально знаменитыми топорами, сверкали в закатном солнце клинками блудных – то есть, некогда отобранных дикарями у павших соплеменников, а ныне возвращаемых в родное лоно – мечей и возносили хвалу Лаирту, а заодно и сурово грозящему им с телеги кулаком Тэрлу. Не был обойден вниманием и неведомый всадник, не пожелавший разделить с теми, кому столь неожиданно оказал неоценимую помощь, всех радостей победы.

– Парень порубал их так, что у многих меховые тужурки пришли в полную негодность, – сокрушался кто-то, показывая восхищенным односельчанам наискось рассеченную пополам и мокрую от крови шкуру, в которой едва угадывались очертания теплой безрукавки. – Только добро перевел.

– Они бились на пару с конем, – перебивал другой. – Видали когда-нибудь такое? Он их на землю сшибает, а коняга знай копытами молотит! Животина дура дурой, а тех, что уже замертво падали, не трогала. Вот бы нам таких лошадок да под ярмо!

– А вы заметили, как он их стрелы прямо рукой ловил? У него для этого рукавица железная специально надета. Ловил и переламывал, как тростинки. Это ж какая сила-то нужна!

– Не сила, чудак, а ловкость. И быстрота. Ты просек, как он все это делал? Сидит в седле, словно не шелохнувшись. Одни руки только и работают. А копье так и летает.

– Сам ты чудак!