Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– А я всегда хотел знать, о чем, в конце концов, идет речь! – не утерпел Фейли. – Тэрл, ведь ты…

– Да, да, помню, обещал! Гури, ты не против, если я посвящу моего любознательного друга в историю нашего с тобой знакомства?

– Ты же собирался рассказать про этого твоего Сину, или как его там, – уточнил Фейли.

– Это одно и то же. Если бы мы не встретились с Гури, то не было бы и Дэс’кари. Сейчас в это трудно поверить, но все могло бы обернуться совсем по-другому.

Он не стал уточнять, как именно, а Фейли не настаивал. Тэрл отхлебнул из бутыли, причмокнул и не спеша начал:

– В то время я был гораздо моложе, я имею в виду, моложе, чем ты теперь, дружище. Я рос, как ты, вероятно, догадываешься, в обыкновенной семье фолдитов, в этом самом туне, и имел очень расплывчатые представления о том, что творится в Торлоне. Пограничье для нас, детей, было всегда запретным миром, в который мы боялись, но, сколько себя помню, мечтали попасть. Тебе, думаю, это чувство тоже знакомо. – Фейли утвердительно кивнул, и Тэрл воодушевленно продолжал: – Только каким образом наша мечта могла осуществиться? О службе в замке я и не смел думать. Виггеры, иногда заглядывавшие к нам в тун, были такими высокими и могучими, что мне было больно на них смотреть. Ведь мой рост уже тогда выделял меня среди товарищей, причем не в лучшую сторону. Был еще один способ – бежать из дома. Кое-кто из моих тогдашних сверстников отваживался на подобное безрассудство, однако в лучшем случае их отлавливали на ближайших заставах и с позором возвращали родителям. В худшем – мы больше о них никогда не слышали, а семьи, переждав зиму, оплакивали и хоронили их, как если бы они действительно погибли.

– В моем детстве подобное тоже случалось, – прервал его Фейли. – Мой брат однажды пропал без вести, но потом чудесным образом нашелся.

– Вот как? Я не знал, что у тебя есть брат.

– Был, – уточнил Фейли. – В другой раз он так и не вернулся. Но это уже другая историю. Продолжай свою.

– Собственно, я начал так издалека вовсе не для того, чтобы кого-то из вас удивить. Вы сами многое повидали. Кстати, Гури, ты не против, что я перешел на язык вабонов? Когда я дойду до нашей с тобой встречи, вероятно, мне будет проще вспоминать об этом на языке жителей леса, а пока…

– Я не против, Тэрл. Если ты не возражаешь, я, пожалуй, вздремну.

Гури, как сидел, повалился на правый бок и через мгновение сладко похрапывал, раздувая своим дыханием черно-алые угли. Как и следовало ожидать, на сей раз он накидкой не воспользовался.

– Я не мог себе этого позволить, – продолжал между тем Тэрл, успев войти во вкус и не обращая внимания на поредевшие ряды слушателей. – Отца я почти не знал, а подкладывать такую каверзу матери, которая единственная любила меня, несмотря на все мои столь очевидные недостатки, было бы с моей стороны просто подлостью. Да и брат ее, мой дядя, занимал тот пост, который теперь занимаю я, а это у нас, у фолдитов, да будет тебе известно, дорогого стоит. Если бы я отважился на побег в Пограничье, очень даже может быть, что его бы разжаловали. Не знаю наверняка, однако пробовать, что из этого получится, я благоразумно не стал. Но как говорится, чему быть, того не миновать. Само собой все, как водится, получилось. С моего рождения прошло, пожалуй, что зим двадцать, когда мне было доверено принять участие в большом обозе, который Гер Однорукий, отец Ракли, снарядил для подкрепления съестными припасами сразу несколько застав. Тебе приходилось о нем слышать?

– Ты говоришь о том обозе, с гибели которого начался конец правления Гера?

– А ты, я вижу, неплохо разбираешься в подобных вещах, – похвалил Тэрл собеседника и напрасно попытался допить крок: бутыль была пуста. – Когда это я успел ее уговорить? – хмыкнул он, покосившись на спящего шеважа. – Может, мне показалось, что он отказался?

– Так значит, ты был в том обозе, Тэрл? – напомнил Фейли.

– Да, конечно, я был в том обозе, несомненно. – Карлик протянул длинную руку и одним махом стянул со стола две кружки, соблазнительно попахивающие кроком. – И моя матушка покойная тоже. Мы ведь тогда здесь главным образом скотину всякую разводили. Это сейчас землепашествуем, а в то время в основном мясом да молоком промышляли. Вот мясо вяленое с простоквашей от нашего туна в том обозе злосчастном и везли. Глупейшая была затея, надо сказать. Гер, вероятно, думал, будто вместе, одним караваном, будет безопаснее. Он только не рассчитал, что такое скопление людей да еще с товаром не столько отпугнет, сколько привлечет дикарей… да простит меня наш спящий гость, – закашлялся он. Гури не пошевельнулся. – Охраны по тем временам в сопровождении шло немало, но явно недостаточно. После той заставы, на которой сейчас заправляет Тулли, народ, как водится, расслабился, откуда ни возьмись появились хорены, хотя Вайла’тун покидали лишь вполне степенные женщины, выяснилось, что единого начальника у обоза почему-то нет, начались разброд и шатанья, одним словом, когда после второй заставы на нас с боков обрушились из засады шеважа, мы, мягко говоря, были застигнуты врасплох. К счастью, то был самый позорный день в моей жизни. Ни до, ни после я не оказывался таким беспомощным и растерянным. Впоследствии я оправдывался перед свой совестью тем, что на меня обезоруживающе подействовала смерть матери, погиблей на моих глазах от шальной стрелы. До сих пор вспоминаю тот день, как в страшном сне. Бросаюсь к ней – она уже не дышит и смотрит в небо, не моргая. Вокруг крики, свист стрел, брызги крови, треск падающих деревьев. Шеважа как следует подготовились к нашему появлению. Подрубили самые толстые стволы и обрушили их нам на головы ровнехонько перед и за обозом – ни вперед пройти, ни отступить назад. Поняв, что матери уже ничем не помочь и нужно как-то спасаться, я, не долго думая, мотонул с телеги прямо в чащу. Не стану долго рассказывать, чего я только за несколько дней мытарств по лесу ни натерпелся, спасаясь от шеважа, заметая следы, воюя с дикими тварями, вроде кабанов да медведей, без еды, без воды, почти без оружия, голодный и напуганный. Как бы то ни были, шеважа меня-таки выследили, но, к счастью, решили не просто прикончить, а сперва в плен взять. Тут-то Гури и подвернулся как нельзя вовремя. Это теперь я понимаю, почему