15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

class="p1">— Некогда ему. Он, похоже, решил все деньги мира в одно лицо заработать. Позвали его ребята, они в гараже машины чинят, так он теперь домой в общагу только переодеваться ходит. Вроде на кооператив копит. Или на тачку. Тут мнения расходятся.

— Ну, привет ему передавай. Счастливо, Миша.

* * *

Миновав оцепление возле суда, я почти сразу уткнулся в толпу у винно-водочного магазина. Народ бурлил, в очередь лезли «вас здесь не стояло», только присутствие рядом ментов остужало граждан с горящими трубами.

Я почти пробрался «на волю», когда из магазина вынырнул плешивый мужичок с хитрыми глазами. Одет он был в засаленную коричневую куртку, в правой руке нес бутылку «Русской» с уже свернутой крышкой. И двинулся прямо ко мне, будто увидел кого-то знакомого.

— Эй, земеля, третьим будешь? — плешивый ухватил меня за рукав. Рядом нарисовался бугай в кепке Олимпиада-80.

— Не буду, отпусти, — я дернул руку, забулдыга покачнулся, плеснул на меня из бутылки.

— Хрена ли ты творишь?! Продукт переводишь! — бугай прихватил меня за шиворот. И тут же получил ногой по голени.

— Ай!

Я рванулся, почти выбежал из толпы. Плешивый упал на землю, заверещал.

Что это подстава, я понял только когда на меня налетели два ментовских сержанта и быстро потащили к оцеплению.

— Да что вы творите?

— Пьяным бузишь? — крикнул один. — Пятнадцать суток захотел?

— Я трезвый.

— А пахнет водкой.

Вот зачем меня облили. Суки!

* * *

В околотке меня приняли по всем правилам: записали в журнал, освободили от содержимого карманов и отвели в камеру. Оставили одного. Никто меня не бил, не угрожал. Заперли — и все дела. Осталось только ждать.

Что это? Мелкая месть? Даже если предположить, что эти артисты погорелого театра напишут на меня заяву и кто-то решит возбудить уголовное дело, то максимум, что тут можно придумать — хулиганку. Никаких телесных повреждений я никому не наносил, даже одежду не порвал. Разве что по ноге ударил.

Меня в наркологию на освидетельствование не возили.

Впрочем, через очень короткое время я понял, что как раз уголовное дело возбудить могут. Кто мешает сейчас плешивому наставить пару синяков и сказать, что это сделал я? А он небось какой-нибудь шнырек местный, отрабатывает мелкие грешки. За литр портвейна и несколько оплеух вытерпит. Освидетельствовать меня на предмет алкогольного опьянения посредством телепатии? Легко и просто. И получается, что пьяный подонок Панов избил несчастного туберкулезника, нагло и цинично бранился нецензурной бранью, проявляя неуважение к обществу. Короче, на сколько фантазии хватит у того, кто даст команду.

Да, потом, конечно, вытащат, и дело закроют, и вообще. Но когда наступит этот чудесный миг? Вон, уже полчаса тарабаню в дверь, а меня даже в сортир отлить вывести никто не сподобился.

Через час, наверное, когда я уже подумывал наплевать на последующие неудобства и помочиться в угол, приперся какой-то мордатый крендель и, наградив в качестве поощрения тычком в печень, вывел в туалет. Там заодно я успел выпить несколько глотков довольно противной воды из зачуханного крана. Кормить и поить сегодня меня никто не собирался.

От скуки и отходняка после выброса адреналина я даже задремал. Это же ментовка, не КПЗ даже, тут можно и днем спать. Вот только сильно отдохнуть у меня не получилось: холодно и лежанка очень жесткая. Я начал думать, как передать весточку на волю. Есть же Цинев, и Юрий Геннадьевич бдит на своем посту. Я бы и Гале в ЦКБ позвонил, пожаловался на судьбу, если бы припекло. Но я даже никому не сказал, что сегодня суд! Расслабился. Калиниченко, гад такой, «не бери в голову, все будет пучком…» Сейчас мне в СИЗО припомнят избитых в Орле ментов. Интересно, пресс-хаты уже существуют? Или синие сами справятся?

И ведь никого ко мне не садят, под окнами, в отличие от кинофильмов, не изнывают страждущие передать весточку. А мент, с которым у меня случилась такая замечательная в своей лаконичности беседа, на посулы вознаграждения за звонок по нужному номеру пообещал только нанести мне телесные повреждения. Причем все посулы он уместил в простое пятибуквенное слово. И у меня язык не повернулся пошутить, где же он возьмет это самое обещанное, будучи существом мужского пола.

Я пнул стену. Что же делать?

Глава 18

Потом я еще не раз то дремал, то просыпался и пытался хотя бы ходить по тесной камере. Который там, на воле, час, я не знал. Часы-то у меня тоже отобрали. Так что, когда загремел дверной замок, я даже подумал, что это принесли пайку. Хотя тут же отогнал крамольную мысль: на довольствие задержанные попадают со следующих суток. Дадут воды попить в первый день, считай, повезло. Или это решили меня дернуть для снятия показаний? Так вечер уже, все рассосались, на службе только дежурный, а я ему совсем не интересен, и так будет чем заняться. Остался только один вариант — ко мне кого-то подселяют. Ну, если это не какой-то конченый урод, то хоть поговорить будет с кем.

— Панов, на выход, — сказали от входа. А что делать? Я же вежливый, позвали — пошел.

Проходя мимо дежурки, я посмотрел на настенные часы. Нет, правда? Всего три с половиной часа прошло? Или они остановились? Никакой ночи еще нет, и белый день в разгаре? Офигеть! Меня по лестнице провели на второй этаж, далее по длинному коридору и остановились возле двери. Мент заглянул в комнату и сразу же завел меня туда. Ого, давненько не виделись! Поклонник зубных протезов из желтого металла, с которым мы тогда в гаражах общались. И снова в гражданском.

— Садитесь, — хмуро кивнул опер на казенный советский стул.

Мне всегда казалось, что дизайн этой мебели разрабатывался тупорылыми садистами, до того нелепо они выглядели в любом интерьере. Вот у Борхеса, помнится, был рассказ про то, как нашли мебель для инопланетчиков и как это обстоятельство привело в ужас свидетелей этого дела. Наверняка аргентинец про советские стулья писал.

— Что, весело, Панов? — с каким-то злорадством спросил блюститель закона. Блин, даже звание его не знаю.

— Вы бы представились, — заметил я. Странно, никакого страха я не чувствовал. Вот так, наверное, старые сидельцы спокойно относятся к следующему сроку, ибо тюрьма им — дом родной. У меня, конечно, другие резоны, но я тоже отрицательных эмоций еще не испытывал.

— Протокол подписывать будешь — узнаешь. Светит тебе, гражданин Панов, срок не очень большой. Во-первых, за причинение телесных повреждений гражданину Тарасевичу, статья 109, там санкция мелкая, до двух